ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКИЙ ПРИХОД СВ. ЕКАТЕРИНЫ - РУССКАЯ ЛЮТЕРАНСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Харолд Сенкбейл

СМЕРТЬ РАДИ ЖИЗНИ

___________

Напишется о сем для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа.
Псалом 101:19

Троим выдающимся людям, радости и гордости своих родителей:
Майклу Ли Сенкбейл
Кэтрин Джейн Сенкбейл
Тимоти Нессету Сенкбейл

Умирая во имя жизни, Бог дарует тебе жизнь во всём её изобилии в Нём, Который есть Жизнь.


Начнём с того, что…

… «В Церкви живёт слово изреченное», — сказал однажды Мартин Лютер, — «а не написанное».
«Христос не только Сам ничего не написал», — продолжал он, — «но и заповедал не писать, а проповедовать устно».
По роду занятий я — проповедник и знаю, о чём говорил Лютер. Слова воспринимаются на слух иначе, нежели выглядят на бумаге. Живой голос Евангелия что-то теряет, когда его приглушают чернила и типографский шрифт. Сухая дефиниция ни о чём не скажет — эти истины требуют живого диалога. Несомненно, именно из-за этого виттенбергский реформатор — сам плодовитый писатель — столь высоко ценил устное общение христиан, что называл его «общей беседой и утешением братьев».
Слова на последующих страницах являются моей частью «общей беседы» с вами, совместным путешествием, фактически, совместным паломничеством.
В книге «Очищение. Христос действует» (1989) я показал реакцию лютеран на вызов со стороны евангелического христианства в Америке конца XX века. Тогда я описал своё паломничество в наследие Лютеранской церкви — в христианскую жизнь, основанную на объективной реальности Воплощения, Слова и Таинств.
Настоящая книга охватывает большую часть тех же тем, но без груза научности, коим я обременён в последнее время. Поскольку теперь я путешествую налегке, то надеюсь, что живой голос Евангелия будет более отчётливо слышен с книжной строки. Если это удастся, то я уверен, что наше общение наверняка принесет вам некоторое утешение.
Будучи моими попутчиками, не тревожьтесь по поводу «лютеранской» этикетки на дорожном одеянии. Я надеюсь предложить кое-что для вашего самостоятельного путешествия вне зависимости от той этикетки, которую вы носите. Видите ли, лютеране всегда стараются, чтобы их доктрина была до конца евангелической и подлинно вселенской. Ещё с XVI века лютеранские исповедники не считали, что их вероисповедание является чем-то большим, нежели кратким конспектом того, во что христиане всегда и повсюду веровали: «Единственным и вечным консенсусом истинно верующей Церкви, в былые времена защищённой от многочисленных ересей и заблуждений» (Предисловие к христианской Книге Согласия, 1580). Этому «вечному консенсусу» и его применению в христианской жизни в последнее время уделялось особое внимание.
Данная книга является, по существу, экскурсией, отвечающей на вопрос: «А что далее?» — применительно к жизни христианина, а это означает, что она не похожа на путевые заметки, которые читают в мягком кресле. Я говорю как путешественник с путешественником. Вы можете быть христианином всю жизнь или новичком в вере, возможно вы просто движимы любопытством. Но это не имеет значения, ибо мы оба товарищи по путешествию — вы и я. Иногда дорога становится ухабистой, но это христианская дорога. А что может быть важнее в мире?

Харолд Сенкбейл
День всех святых, 1993


Там где воздаётся должное…

Книга, столь откровенно разговорная как эта, во многом основывается на произошедших ранее беседах. Было бы невозможно перечислить всех людей, имевших со мною серьезные беседы. Однако некоторые заслужили особой благодарности. Без них эта книга не стала бы такой, какая она есть.
Моя первая благодарность адресована моей жене Джейн Нессет Сенкбейл за её помощь на протяжении всей работы. Итак довольно тяжело быть женой пастора, но когда он садится за книгу, трудности усугубляются. Джейн умудрилась справиться с ними благодаря такту и прекрасному чувству юмора — одному из ее талантов. Она помогала мне выкраивать время для этого проекта и была серьезным экспертом, просматривая материал по мере того, как книга обретала форму. Она воистину дар Божий мне.
Особой благодарности заслуживает д-р Роберт Колб, чья книга «Сегодняшний разговор о Евангелии. Теология евангелизма» (1984) впервые заострила моё внимание на центральных темах Библии — жизни и смерти. Несмотря на обширные преподавательские и исследовательские обязанности, он по мере написания непременно прочитывал каждую главу. Его мнения ожидали с нетерпением, а его энтузиазм оказался столь заразительным, что благодаря ему я с новой энергией садился писать продолжение.
Всегда полезно иметь кого-либо, кто не дал бы вам сбиться с пути. Университетская лютеранская церковь в Миннеаполисе обеспечила такое «направляющее содействие». Пока книга писалась, члены прихода университетской лютеранской церкви производили «полевые испытания» рукописи в своём кружке. Я благодарен этой молодёжи за помощь, а её пастору преподобному Джону Плессу за слова поддержки.
«Железо железо острит», — писал Соломон, — «и человек изощряет взгляд друга своего» (Прит. 27:17). Эта книга “заострена” благодаря очень терпеливому другу — Эдварда Трептоу. Строка за строкой он просматривал пухнущую рукопись. В результате книга стала более проникновенной. Темы, обретшие звучание в этих словах, были впервые выделены в нашей совместной беседе. Я очень благодарен брату за помощь и поддержку.


Боже всемогущий, Податель всего доброго, без чьей помощи все труды наши не имели бы пользы, и без чьей благодати вся мудрость была бы просто глупостью, молю Тебя, сделай так, чтобы в этом моём начинании Твой Дух Святой не покидал меня, и чтобы я мог утвердить во славе Твоей и спасении себя и других. Даруй это, о Господи, ради Иисуса Христа. Аминь

Из книги «Молитвы д-ра Джонсона» под ред. Элтона Трублада (Дублин, 1981), стр. 7

Часть I
Воплощение — основа христианской жизни

1
Наш умирающий мир

…в Адаме все умирают (1 Кор. 15:22).

«Такой прекрасный плод», — подумала она. И такой блестящий — он так и просится в рот, так и хочет, чтобы его съели, чтобы насладились его вкусом. А сколь это наслаждение расширит кругозор — познание добра и зла, как сказал Всемогущий. Ведь Он не может выбрать для себя что-то не самое лучшее? «Мой муж и я будем похожи на Самого Бога», — думала она. — «И что же в этом плохого? Змей дело говорит — конечно, гораздо лучше знать добро и зло, чем одно только добро. »
«На, попробуй», — она протянула сочную мякоть мужу. — «Это вкусно».
«Кстати, Адам, а что, по-твоему, Он имел в виду под этим словом… как его… “смерть”?»

Наше затруднение

Куда мы идём? Каждому хочется знать, но что самое странное — мы об этом не спрашиваем. Большинство из нас слишком заняты другими вопросами: «Как защититься от терроризма?» — «Был ли кошмар ядерной катастрофы всего лишь дурным сном?» — «Когда наступит очередной международный кризис?» — «А как насчёт эпидемии СПИДа?»
Могут быть и другие вопросы: «Продлят ли мой контракт после собеседования?» — «Смогу ли я и дальше вносить залоговые платежи?» — «Пройдут ли мои дети мимо опасностей переходного возраста?»
Случаются также и более личные вопросы: «Почему я ощущаю внутреннюю пустоту?» — «Почему умерла моя мать?» — «Почему мой лучший друг заболел раком?»
Вас может привлечь и множество других вопросов. Частности не имеют значения, ибо в конце концов все вопросы сводятся к одному главному — «Куда мы идём вместе с нашим миром?»
По мере приближения к концу XX века и наступления третьего тысячелетия христианской эры, наш старый мир всё более наполняется странной смесью надежды и отчаяния. С одной стороны, огромный оптимизм и вера в развитию технологии, а с другой — вызывающий недоумение страх и боязнь неизвестного.
Ясно одно. Мы все УМИРАЕМ, ЧТОБЫ ЖИТЬ. Нам бы хотелось попытать счастья в жизни, и мы бы отдали многое за то, чтобы испытать всё что она предлагает. Но мы знаем, что из этого ничего не выйдет. В конечном счёте, вся наша жизнь проходит на краю могилы. Мы все умираем — от новорожденных до самых старых обитателей домов призрения. Может быть мы умираем для жизни, но всё-таки умираем.
Таково затруднение всех людей, живущих на планете Земля. Любые другие темы — от выигрыша или проигрыша местной команды до международной войны с наркоманией — тускнеют по сравнению с ним. В нашем мире есть только одна пограничная черта — Смерть.

Наш моральный кризис

Мир развлечений проделал долгий путь с тех пор, как Ретт Батлер впервые воскликнул «проклятье!» с экрана. Телевидение и кино из кожи вон лезут, стараясь придумать что-то, способное пощекотать нервы и привлечь внимание искушённых зрителей. Под предлогом достоверности зрителям преподносят красочные картины пыток и расчленений, непристойные сцены секса и извращений.
Некоторые могут возложить ответственность за упадок нашей морали на кино- и телепродюсеров. Но обвинять их — всё равно что обвинять зеркало в ванной за то, что оно показывает наши прыщи и болячки. Индустрия развлечений лишь отражает моральный климат нашего века. Источник проблемы повсюду. Говоря бессмертными словами персонажа мультфильмов Пого, «мы встретили врага, и он — это мы сами».
Слишком часто мы считаем окружающий нас мир источником наших моральных проблем. Мы думаем, будто искоренив порнографию, сможем избавиться от сексуального насилия. Если привести в порядок тексты в рок музыке, то будто бы можно решить проблему наркомании. Но всё это на самом деле лишь симптомы гораздо более серьёзных проблем.
Конечно, упомянутые темы заслуживают нашего внимания — мы должны вычистить эту выгребную яму. Но помните, что выгребные ямы обычно не являются источником нечистот. Так и мир не является источником греха. Причины морального упадка, как учил Иисус, можно свести к немногому:
«Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека… ещё ли не понимаете, что всё, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон? А исходящее из уст — из сердца исходит — сие оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Матф. 15:11, 17-19).
Сильно сказано. Принять такое нелегко. Реальность иногда трудно осознается. А это та самая реальность, которой мы должны взглянуть прямо в лицо — любой самый ужасный ужасных грехов мира может быть найден в наших сердцах. Эта неприглядная истина является ключевой при рассмотрении морального кризиса нашего века. Если христианам суждено и дальше оказывать какое-то воздействие на мир в конце XX века, то мы должны обратиться к реальной проблеме. Нам следует бороться с причиной, а не с симптомами.
Давайте взглянем на подлинный источник наших моральных трудностей. Должен вас предупредить: это отнюдь не радостная картинка. Грязная атмосфера нашего века весьма тошнотворна, но реальная проблема уходит корнями гораздо глубже. Неприглядность картины состоит в том, что мы сами добавляем грязи. Мы можем воротить нос от запаха нашего морального климата, но всё-таки должны принюхаться получше. Зловоние проникает в наши поры. Это зловоние смерти.

Мир в кризисе

Судя по всему, наш мир становится всё более безбожным. И это безбожие, как нам кажется, должно представлять серьёзную проблему. Если бы мир был более религиозным, мы могли бы разрешить наш моральный кризис. Проблема, однако, скорее порождается не безбожием нашего века, а богами нашего века.
Описание, данное Св. Павлом утончённым афинянам, справедливо и по сей день: «По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны» (Деян. 17:22). Затем он описывает увиденных в их городе идолов, включая жертвенник с надписью: «Неведомому богу». Этот самый «неведомый бог», говорит он, станет известен в Иисусе Христе.
Эта неплохая миссионерская стратегия могла бы успешно послужить христианам при проповеди Евангелия и в наши дни. Но сначала мы должны избавиться от мысли, что живём в безбожном мире.
В своём «Большом катехизисе» Мартин Лютер писал: «Словом “бог” обозначается то, от чего [от кого] мы ожидаем всяческих благ, и в чём [у кого] мы должны искать прибежища во всех скорбях». Согласно этому определению, наш мир — какой угодно, но не безбожный. Дело лишь в том, что мы сами изготовили своих богов.
Материализм десятилетиями был «мальчиком для битья» в христианской церкви западного мира. И не без причины. Материальные вещи имеют тенденцию отгораживать людей от духовной реальности. И поиск «барахла», как мы называем всевозможные товары этого мира, стал общечеловеческой навязчивой идеей. У Восточной Европы и третьего мира развивается неутолимый аппетит к вещам, определяющим «хорошую жизнь» на Западе. Мы должны признать — материальные вещи стремятся стать «тем, от чего мы ожидаем всяческих благ».
Но я буду удивлён, если проблема не окажется более глубокой. Возможно, нашей проблемой является та страна пластмассовых игрушек, в которой мы живём.

Страна пластмассовых игрушек

Проблема материализма становится понятнее, когда мы вспоминаем слова Иисуса: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека». То есть можно сказать, что речь идет не о материальных вещах этого мира, а о нашем отношении к ним.
Иисус предупреждал Своих учеников об опасности богатства, когда в шутку сравнивал возможности попадания богатого в рай и прохождения верблюда сквозь игольное ушко. Реальная проблема, говорил Иисус, заключается не в богатстве, а в богатом человеке, то есть не в том, чем владеет богач, а в том, что владеет им. Другими словами, это тема Первой Заповеди — человек с ложным богом.
На заре XXI века христиане сталкиваются со множеством альтернатив истинному Богу земли и небес. Однако я смею высказать предположение, что главным ложным богом нашего века является удовольствие.
Не так давно люди обретали счастье даже тогда, когда у них было мало удовольствий или не было их вообще. Счастье считалось не чем-то конечным, а побочным результатом отношений, выкованных на наковальне семьи, дружбы и работы. Теперь же акценты, похоже, сместились. Томас Джефферсон писал о праве на «погоню за счастьем». Американцы конца XX века, похоже, не понимают обусловленности счастья. Мы переписали Декларацию независимости и теперь рассматриваем счастье как право, данное от рождения. Мы изменили определение счастья. Мы требуем счастья. Мы хотим его прямо сейчас, на наших условиях и в соответствии с нашим определением: «Счастье — это личное удовольствие».
Вам нет нужды даже обращать внимание на стиль жизни — сам язык выдаёт нас с головой. Американцы всё более употребляют местоимение «я». Вместо «мне кажется» говорят «я считаю», а вместо «мне бы хотелось» — «я хочу». В такой речи, где «я» стоит на первом месте, эгоизм заявляет о себе всё громче и громче, пока рациональная мысль не растворится в эмоциях.
Людей всё менее и менее заботит истина, всё более и более — удовольствие. Несмотря на внимание к здоровой пище, гамбургеры изготовляются и продаются в расчёте на наши вкусовые пристрастия, а не потребность в правильном питании. «Сегодня вы заслужили перерыв» или «Делайте по-своему» — эти очень эффективно воздействующие фразы рекламных объявлений вполне могут послужить лозунгами нашего века.
Вы и я живём в эру «прежде всего я». Мы приучены делать всё по-своему, нас призывают иметь всё, что мы захотим. И при этом недвусмысленно дают понять, чего нам следует хотеть: всего, что даёт удовольствие, откровенное и простое. И удивительно — вместо того чтобы сопротивляться тому, что доходит порой до разнузданной пропаганды, мы покупаем предлагаемое пачками. Для большинства людей совершенно очевидно, что жизнь должна быть сосредоточена на личном удовольствии.
И в таком случае не удивительно, что изрядное количество времени и энергии тратится на игрушки — виды деятельности и вещи, предназначенные в первую очередь для того, чтобы доставлять нам удовольствие. Популярная в 80-е годы шуточная наклейка для бампера автомобиля, гласившая: «Тот кто умирает с самым большим количеством игрушек, выигрывает», оказалась пророческим описанием 90-х.
А ведь это серьезная проблема, не так ли? Мир, в котором мы живём — это страна игрушек. Вещи, доставляющие, как нам говорят, удовольствие — всего лишь вещи; сами по себе они не приносят счастья. Эти обещания пусты — никакая собственность или деятельность не приносит счастья автоматически.
Ветхозаветный проповедник уже давным-давно сказал об этом:
«Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё — суета и томление духа! … Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, всё — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!» (Еккл. 1:14; 2:10-11)
К несчастью, мир по-прежнему увлечен томлением духа — а времени всё меньше! Это мир мишуры и блеска, но это игрушечная страна. В конце концов даже люди с самым большим числом игрушек должны умереть.

Пластмассовые люди

В поисках чего-то настоящего в пластмассовом мире люди обращаются друг к другу. Так и должно быть, поскольку Творец неба и земли создал людей по Своему образу. Отчасти это означает, что в нас заложено стремление к общению — мы созданы не для одиночества в этой жизни, а для существования во взаимном согласии со своими соседями по планете Земля. Но это часто оборачивается трагедией, когда мы вместо понимания встречаем противостояние.
Попытки общения с другими людьми часто наталкиваются на стену изоляции или неприятия. Мы просим коллегу по работе помочь нам, а она игнорирует наши просьбы. Мы набираемся смелости раскрыть истинные чувства другу, а тот быстро меняет тему разговора. Эти стены воздвигаются для самозащиты — в той или иной степени мы все ощущаем потребность в своей защите от притязаний окружающих. Иногда это вызвано страхом, иногда — неверием в свои силы. Однако для того, кто попытается заглянуть внутрь, всё выглядит так, что может быть описано одним словом — одиночество.
Возрастающий уровень преступности пугает и торговцев, и домовладельцев. Мы по образу мыслей напоминаем обитателей осаждённой крепости. Прекрасно идут дела у изготовителей пуленепробиваемых стёкол. Теперь не только приёмная шерифа оборудована барьером из стали и стекла, но и служащие бензозаправочной станции защищены от любого постороннего вторжения. Новые дома и многоквартирные здания строятся так, чтобы отделить людей от внешнего мира. Когда-то прохожие заходили в парадные подъезды посидеть и поболтать — теперь же даже гаражи защищают нас от соседей, и мы сидим, закупоренные в искусственном климате, пока не настаёт время выбираться наружу и отправляться куда-нибудь в наших моторизованных тюремных камерах. Когда-то мы владели тонким искусством общения, этой гармонией слов, жестов и мимики, посредством которой люди открывают свои сердца друг другу. Теперь мы всё чаще довольствуемся бесплотными электронными образами на видеоэкранах.
Такова жизнь в реальном мире, говорим мы. Но это всё не настоящее — населённый пластмассовыми людьми пластмассовый мир, который мы создали сами для себя. И за всю эту пластмассу мы платим огромную цену, ибо если приглядеться повнимательней, то под всеми делами и трескотнёй нашей повседневной жизни мы разглядим свое одиночество. Отгородясь от реальности, мы убедили себя, что с пластмассой всё будет здорово и фальшивка хорошо сработает. Но она не срабатывает. Под нашей маской всё ещё таится огромная жажда реальности. Непреодолимое стремление человеческих сердец поделиться своими радостями и горестями с другими лишь эхом отзывается в пустой болтовне популярных телепрограмм, которые являются только дешёвой имитацией. И, если вы вслушаетесь внимательнее, то за пустой трескотнёй сможете различить голос страдающей от пустоты нашей культуры, довольствующейся пластмассой вместо реальности, — голос отчаяния. На самом деле — это слабое эхо наших голосов, ибо и вы, и я, все мы молим избавить нас от смерти, в которой живём.

Эпидемия одиночества

Большинство американцев скажут вам, что им некогда быть одинокими. От зари до зари мы наполняем нашу жизнь множеством дел, которые называем жизнью. Кроме того, — стараемся думать мы, — как мы можем быть одинокими, когда вокруг всё время столько людей? Фактически, мы склонны думать, что наша проблема заключается не в одиночестве, а в излишнем количестве контактов с другими людьми. Подобно ныне покойной отшельнице Голливуда Грете Гарбо, мы дорожим своей уединённостью. «Я хочу быть один» — вот и наш девиз.
И потому мы всё сводим к поверхностному разговору, сохраняющему дистанцию между людьми. «Как поживаете?» — приветствует вас кассир в магазине, которому на самом деле это совершенно не интересно. «Хорошо, спасибо», — отвечаем мы, не желая ничего ему открывать. Мы нацепляем нашу пластмассовую улыбку, когда он протягивает сдачу с обязательным: «Удачного вам дня». «И вам», — говорим мы приятным голосом, тогда как наши мысли заняты совсем другим.
Поверхностное общение порой бывает полезно, иногда даже жизненно необходимо. Но подобно постоянной диете, оно оставляет в нас очевидную пустоту, даже голод. Мы учимся скрывать наши истинные мысли и прерываем разговор, когда тот принимает нежелательный оборот, обычным: «Вы понимаете, о чём я говорю». Но как кто-то может понять, если мы ему не говорим? Когда мы держим свои истинные чувства при себе, никто не может понять, что мы имеем в виду. И если это не одиночество, то что же?
Мы говорим, что у нас множество друзей. Но те, кого мы называем «друзьями», — на самом деле просто знакомые. Мы работаем с ними, мы играем с ними, мы едим с ними, мы пьём с ними, мы болтаем с ними. Но вот чего у нас с ними не бывает, так это разговора. Никакого. Мы прекрасно постигли искусство держать свою защиту наготове, когда вокруг нас люди. «Так я не обожгусь», — говорим мы себе. Мы боимся риска быть честными — это ведь требует столько энергии и вместе с тем делает нас такими уязвимыми. Что этот человек подумает обо мне, если я поделюсь с ним своими страхами и слабостями? И как он распорядится этими сведениями?
Вот почему мы держим наши подлинные чувства при себе. Так будет лучше, думаем мы, потому что тогда нам не нужно будет беспокоиться о чьих-то проблемах. «Мне надо справиться с моей жизнью, а он пусть решает свои проблемы сам», — таково наше отношение. И всё-таки мы называем их «друзьями». Но это не так. Фактически, они мало отличаются от образов с экранов наших телевизоров — такие же деловые, философствующие, забавные, но не настоящие. Настоящая дружба — это гораздо серьезней.
Так мы ищем заменителей друзей. Мы платим врачу-психоаналитику, которому можем доверить наши самые сокровенные мысли. Мы присоединяемся к группе поддержки, имея уверенность, что ни один из её членов не станет «копать» под нас — каждый из нас слишком много может потерять. Конечно, обращаться к адвокатам или группам поддержки гораздо лучше, чем вообще остаться без помощи. Но если вы задумываетесь над этим, то поймете, что доверительность, основанная на деньгах или страхе, — весьма несовершенная замена настоящей дружбы.
Мы прочитываем огромное количество книг о том, как обрести друзей и сохранить дружбу. В нас живет настоящая жажда содержательной дружбы, но мы слишком заняты, говорим мы себе. Истина состоит в том, что мы к ней не готовы. Действительно, это слишком рискованно. И потому мы одиноки в море общения. Мы захлебываемся в болтовне, когда жаждем поговорить — поговорить по-настоящему, как разговаривают человеческие сердца. Я называю такое состояние одиночеством, а вы?
Одиночество стало великой проблемой человечества на заре XXI века. Фактически это настоящая эпидемия — эпидемия одиночества в нашем умирающем мире.

Век информации

Мы являемся жертвами нашей технологии. При сельском укладе жизни целые кланы когда-то жили и работали вместе, соседи зависели друг от друга как в отношении благополучия, так и самой жизни. Выращивая скот и пшеницу, мужчины и женщины трудились не напрасно. Их работа позволяла им получить удовлетворение и реализовать свои возможности. Они могли видеть плоды своего труда в своих амбарах и хранилищах, а не только на банковском счету. То же самое было с домашним производством — ремесленники работали в своих домах, с гордостью изготавливая полезные и прекрасно сделанные и изделия. Но на заре индустриализации отцы стали уходить из дома на работу, и им нечего было показать при возвращении, кроме зарплаты. Работа становилась самоцелью, вместо того чтобы быть средством производства необходимых товаров. Удовлетворение от работы стало стремительно спадать. Так было на протяжении последних полутора столетий в Америке.
Теперь же мы наблюдаем новое явление. Технология усилила проблему и ещё более изменила как дом, так и рабочее место. Бизнес всё более становится зависим от продажи информации, которая ещё менее осязаема, чем конвейерные изделия. И теперь дело не просто в том, что отцы уходят на работу, но свою работу теперь имеют матери и дети-подростки. И возвращаясь домой, они не могут показать никаких её результатов, кроме денег. А также стрессов, изнеможения и одиночества.
Ведь одиночество — это своего рода профессиональное заболевание мира повседневной работы. Конечно, на работе мы большую часть времени находимся среди людей. И нам говорят, что мы — важная часть команды. Однако давайте приглядимся повнимательнее. Мы знаем, что почти все разговоры о работе в команде остаются лишь разговорами. Правда заключается в том, что на работе мы все — соперники. Каждый из нас является претендентом на повышение по службе — и когда наступит такое время, ни о какой работе в команде уже не идет речи. В большинстве случаев всё будет зависеть от того, как мы выполняем работу. А мы выполняем её, поскольку знаем, что должны это делать ради сохранения своей шкуры. И это — один из способов завоевания преимущества. Это может способствовать продвижению по службе. Но отнюдь не способствует дружбе.
Мы движемся всё быстрее и быстрее, но не похоже, чтобы мы имели какую-то цель. Мы можем иметь больший успех, но мы при этом меньшее удовлетворение. Ибо бог удовольствия никогда не бывает удовлетворён. Неважно, сколько пластмассовых игрушек мы накопили или среди скольких пластмассовых людей мы вращаемся, — бог удовольствия требует ещё и ещё. «Делай по-своему» — вот его настойчивый призыв. Но мы никогда не делаем ничего по-своему, — по крайней мере, в большинстве случаев.
Так мы переходим с работы на работу, переезжаем из города в город в поисках удовлетворения и самореализации. Но у нас нет корней. И поэтому у нас нет друзей. Настоящих друзей. Удивительно ли, что мы влачим одинокое существование в конце XX века.

Жажда любви

Сегодня даже самые близкие человеческие отношения подвергаются опасности. Количество разводов постоянно увеличивается, семьи распадаются, а дети воспитываются одним из супругов и новым супругом одного из родителей. Многие дети воспитываются так, что это и воспитанием нельзя назвать. И порочный круг замыкается: гнев, горечь и снова гнев. Вызывает тревогу количество детей, подрастающих, не имея места, которое они могли бы назвать своим домом, места, где они чувствовали бы себя защищенными и узнали бы, что такое любовь и как быть любимым. Из таких детей вырастут взрослые, не имеющие представления о том, как давать и воспринимать любовь.
Можете ли вы осознать всю глубину этой бесконечной трагедии? Так или иначе, вы можете наполнить голодный желудок, но как вы исцелите изголодавшуюся по любви душу? Больше того, может ли человек любить кого-то другого, если само это слово ему ничего не говорит? Есть очень точный медицинский термин для описания этого социального бедствия. Мы называем его «неполноценной семьёй». Но довершает картину состояние распада. А в основе этого распада лежит грех. А в основе греха — смерть.
С начала 90-х годов люди напуганы эпидемией СПИДа. Но возможное наступление эпидемии одиночества не менее страшно. Сотни тысяч людей в нашем веке никогда не знали любви. Я уж не говорю о наших дружеских отношениях — почему же ещё семейные пары меняют отношения и постели, если не из-за эпидемии одиночества?

Сексуальная катастрофа

Бог задумал мужчину и женщину так, чтобы они делили между собой самое близкое из всех человеческих отношений, самую сильную связь, самый интимный человеческий союз — брак. Этот союз выражается в половом общении, называемом в Библии словом «познать». С точки зрения современных людей, почти повсеместно считающих секс исключительно механической функцией человеческого тела, это слово выглядит несколько странно — примерно то, чего вы могли бы ожидать от скромниц прежних времен, заливавшихся краской, когда приходилось говорить о сексе напрямую. Но это не эвфемизм. Более того, слово «познать» точно описывает секс таким, каков он на самом деле: раскрытие тела, сердца и разума в любви. Теперь у нас есть иное имя для акта — «делать это», и жизнь показывает, что многих мало заботит вопрос, с кем они это делают.
Даже поверхностный наблюдатель может сказать вам, что в наше время в области секса происходит что-то ужасное. Но проблема не в самом сексе. В конце концов, Бог изобрёл секс и сказал, что «это хорошо» в рамках Его совершенного творения. Проблема секса в нашем падшем мире заключается в самой природе пластмассовой страны игрушек, в которой мы живём, и пластмассовых людей, играющих повсюду в этой стране.
Наблюдаемый нами повсеместно всплеск сексуальной безнравственности и распущенности является на самом деле агонией общества, лишившегося якорей, пустого и дрейфующего в море одиночества. Люди продолжают искать чего-то настоящего, но повсюду натыкаются лишь на пластмассу. Люди ищут повсюду близости и душевности — и нигде не находят. Желая установить близкие личные отношения, люди пробуют секс без обязательств — и в результате становятся ещё более одинокими, а пропасть между ними ещё больше углубляется.
Когда-то безнравственным считали уединение на ночь или визит к проститутке. Но мы достигли ещё большего падения с появлением «телефонного секса», когда бесплотные голоса обмениваются словами и звуками, рассчитанными на возбуждение и удовлетворение даже без личной встречи. Теперь это уже даже не просто секс без любви — секс вообще без интимности. Неужели до такого дошёл секс в нашем мире анонимности — оргазм на расстоянии? Вы можете сказать — болезнь. Но кроме того что это болезнь — это ещё и трагедия. Ужасная, достойная сожаления трагедия. Что может быть мрачнее такого свидетельства об эпидемии одиночества, поразившей наш век?
Ситуация сегодня очень похожа на ту, что была описана Св. Павлом 20 столетий назад:
«Они…, называя себя мудрыми, обезумели… И предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела… Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих одобряют». (Рим. 1:22, 24, 32)
Сексуальные извращения нашего века являются заблуждением и грехом, но они также достойны и крайнего сожаления. Данная ситуация требует чего-то большего, чем просто возмущение — она весьма прискорбна. Прежде чем мы сможем очистить наш мир, нам следует оплакать его. Ибо вся эта наблюдаемая нами сегодня сексуальная грязь является лишь ещё одним прискорбным симптомом болезни, поразившей всех нас в этом умирающем мире — болезни, именуемой грехом. Наши грехи могут быть разными в зависимости от нашего выбора, но всё равно мы все — грешники. И делающие такие дела достойны смерти.
Некоторые утверждают, что секс ныне стал более осторожным из-за эпидемии СПИДа. Но безликий, пустой секс никуда не делся. А это весьма неприглядный факт, поскольку он показывает нам пустоту мира, в котором мы живём. И ещё более ужасно то, что большинство из нас избегает смотреть в лицо фактам. Мы продолжаем притворяться, будто всё хорошо в этом нашем мире.

Большая ложь

Обычно то, о чём я говорил здесь, большинство из нас не воспринимает как проблему. Мы ухитряемся достаточно хорошо ладить с жизнью, даже убеждаем себя, что счастливы. Мы согласны продолжать накапливать игрушки и требовать удовольствий, называя это счастьем. Мы воспитаны в привычке к пластмассовым вещам и пластмассовым отношениям, мы даже доходим до того, что предпочитаем их подлинным. Нам кажется вполне уютной жизнь за ограждениями, в наших одиночных камерах. Нас полностью удовлетворяет жизнь, отгороженная стенами от других. И мы научились довольствоваться поверхностными разговорами и пустым общением. Мы выросли, приученные в одиночеству — мы называем это силой и уверенностью в себе.
Но быть может по мере приближения рубежа столетий стоит почаще всматриваться в окружающий нас мир, здраво оценивая его при свете дня? Может быть пришло время прекратить обманывать себя уверенностью, что у нас «всё нормально», что всё вокруг «нормально», и что всё потом закончится «нормально»?

Голая правда

Помните старую детскую сказку о новом платье короля? Там самозванцу удалось убедить всех, что на нём волшебный плащ из золотых нитей. Правда кто-то заметил, что эти нити невидимы. «Ах», — ответил портной, — «это потому, что лишь очень мудрые люди способны увидеть этот материал». И вдруг все начали притворяться, будто видят её, включая короля, заказавшего полный гардероб из воображаемой ткани портного. Когда потной объявил, что заказ выполнен, король облачился в одеяния, существующие лишь в его воображении, и отправился по улице в именинном костюме! Он не мог допустить мысли, что не видит прекрасной золотой ткани. Все остальные тоже не могли. Все за исключением маленького мальчика, имевшего дерзость сказать вслух то, о чём остальные догадывались: «А король-то голый!»
Кто наберётся смелости непредвзято взглянуть на наш мир и высказать правду? У кого хватит духу указать нам на то, что мы все знаем, но боимся в этом признаться. Кто посмотрит на всю эту пластмассу, пустоту, одиночество, дешёвую подделку и назовёт всё своими именами? Кто объявит об этом?
Бог объявит об этом. Он называет это одним именем. И имя это предельно просто — смерть. Мы с вами не можем вернуться в Эдем. Мы живём в умирающем мире. Он начал умирать уже тогда, когда Адам и Ева вообразили себя богами и тем самым отлучили себя от Древа Жизни. Мы конечно можем отрицать это, если захотим. Мы можем игнорировать это и пытаться обойти, но у нас ничего не получится. Ибо правда заключается в том, что мы с вами тоже умираем. Наш смех тщетно звучит на игровой площадке, в которую мы пытаемся превратить мир. Мы обставили эту нашу игровую площадку дешёвой имитацией и уродливой пластмассой.
Чистая правда состоит в том. что жизнь далеко не такова, какой мы хотим её видеть. И мы не просто однажды умрём — мы умираем каждый день в нашей жизни. Мы умираем чтобы жить, но всё равно умираем. Нравится вам или нет, но смерть — это самый последний предел мира, в котором мы живём — всё остальное является полной фальшивкой. Мы должны поискать настоящую жизнь где-то в другом месте.

Удивительная альтернатива

Христианство — чудесная Благая Весть о том, что в нашем умирающем мире существует прощение грехов, жизнь и спасение. И это истина, а не очередная уловка в конкурентной борьбе, призванной увлечь вас очередным проектом. Это Божий дар жизни в обмен на смерть, воплощённая и фактическая ЖИЗНЬ. Воплощённая в Иисусе Христе, Который пришёл для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Иоан. 10:10).
И Он Тот, Кто готовит нашу жизнь к XXI веку.