ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКИЙ ПРИХОД СВ. ЕКАТЕРИНЫ - РУССКАЯ ЛЮТЕРАНСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Харолд Сенкбейл

СМЕРТЬ РАДИ ЖИЗНИ

___________

ЧАСТЬ 3

ЛИТУРГИЯ В ЖИЗНИ ХРИСТИАНИНА


7
Богослужение — совместная литургическая жизнь

“И возгремит Господь величественным гласом Своим” (Ис. 30:30).

Старая компания просто не могла оставаться больше прежней. Жильцы привыкли собираться с сыном хозяина дома, но сейчас тот решил насовсем уехать к отцу. Казалось, они потеряли опору в жизни и растерянно смотрели друг на друга. Как они смогут продолжать сами?
«Где двое или трое собраны во имя Моё» — сказал Иисус — «там Я посреди них».

К настоящему моменту мы с вами изучили уже много тем. Вместе мы исследовали пугающие глубины человеческого сердца, находящегося в оковах греха и смерти. Мы также исследовали величие Божьей любви и жизни, подробно рассмотрев их основы и центральную область действия. Мы исследовали воплощение — основу христианской жизни, прочно утверждённой на Теле и Крови Иисуса Христа, в коих сосредоточена вся полнота Божества. Мы также обсудили Таинства — средоточие христианской жизни. В Своём святом Слове и Таинстве Бог продолжает даровать Своему народу прощение, жизнь и спасение, добытые Его Сыном. Поскольку мы охватили основы и средоточие христианской жизни, я решил было на этом и завершить.
Но я не стану этого делать. Ибо наше путешествие ещё не закончено. Я бы ввел вас в заблуждение, если бы не открыл один маленький секрет — христианская жизнь намного больше, чем ее основа и средоточие вместе взятые, она имеет и свою определённую форму. И эта форма — литургия. Теперь, когда я заговорил о литургии, у некоторых из вас может возникнуть острое желание отложить книгу в сторону. Надеюсь, что вы этого не сделаете, поскольку в нашем паломничестве нам ещё предстоит посетить немало областей.
Не беспокойтесь. Этот раздел вовсе не будет посвящён лишь свечам, пению, облачениям, ладану и тому подобному. Об этих вещах написано множество других книг, и я рекомендую вам обратиться к ним. Также существует много хороших книг о структуре, библейском обосновании и значении литургии для современных христиан. Здесь вы не встретите повторения чего бы то ни было из всех этих книг — вы можете прочесть об этом и сами.
В этих трёх последних главах мне бы хотелось рассказать вам о том, как можно прожить христианскую жизнь, подобную одной большой литургии, или богослужению. Литургия содержит собственно обряд и наше служение Богу, но во-первых, в-последних и всегда она — деяние Божье. Посему всё, что мы делаем в христианской жизни, от начала и до конца является литургией — в том числе церковное служение, которое представляет собой совместную литургическую жизнь, наши личные молитвы, то есть личная литургическая жизнь, и служение, которое мы осуществляем по призванию и роду деятельности, что является литургической жизнью в мире.
В этой главе мы более внимательно рассмотрим нашу литургическую жизнь в общине.

Деяния Божьи или наши?

По мере приближения конца XX века христиане всевозможных конфессиональных направлений оживлённо обсуждают будущее церковного богослужения. Это не просто ещё один спор между традиционалистами и авангардистами. Конечно, на первый взгляд кажется, что решение этой темы находится в должном равновесии между традиционным и современным подходами к форме богослужений. Но основной вопрос заключается в самой сути темы — ЧЕМ ЖЕ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЯВЛЯЕТСЯ БОГОСЛУЖЕНИЕ?
Мы никогда не решим вопрос “как?” относительно церковного служения, пока не разберёмся с вопросом “что?” Являются ли еженедельные встречи христиан всего лишь собранием единомышленников, вроде встречи коммивояжёров, например? Или молитвенное собрание является деянием Бога, которое Он Сам вызвал к жизни? От вашего ответа на этот вопрос всецело зависит и способ проведения богослужения. Что ещё важнее, от него зависит то, как мы с вами будем жить христианской жизнью в этом мире.

Патология и лечение

Если, к примеру, считать грех лишь нравственным изъяном в остальном безупречного человеческого характера, то собрания христиан могут быть направлены на моральное усовершенствование с применением эмоциональных и психологических средств. Тогда церковь будет одной большой группой самоусовершенствования, а пастор — групповым терапевтом.
С другой стороны, если грех фактически является рабством и смертью, как это предполагалось в первой главе, то молитвенное собрание обретает совершенно иной характер. Это остров жизни в океане смерти, Божья больница для неизлечимо больных. И это именно то, чем церковь действительно является — Божья больница, то есть сообщество, в котором Святая Троица дает небесные лекарства этому умирающему миру. И место проведения богослужения представляет собой операционный стол, на котором небесный Хирург приступает к работе по удалению раковой опухоли греха и смерти посредством скальпеля Своего святого Слова и Таинства.
Вспомните, что нет пути к жизни, кроме как через смерть. Этот путь явлен в самом мироздании, ибо он запечатлен в самом сердце нашего Творца: «Видите ныне, видите, что это Я, Я — и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей» (Втор. 32:39). Это было вначале, это есть сейчас, так будет всегда — Бог всегда приносит жизнь из глубин смерти. Он по определению является подателем жизни, но единственный способ исцелить нас — это нанести нам рану. И единственный для Него способ дать жизнь — это убить.
Мы уже видели, как Бог убивает для того, чтобы даровать жизнь через святое Крещение — в этой бане жизни каждый верующий погружается в смерть. Вначале мы погребаемся в той воде вместе с Иисусом Христом в Его смерть, а затем возрождаемся с Ним для новой жизни в Нем.
Входя каждую неделю в церковь для богослужения, мы вступаем в присутствие Бога-Подателя жизни. Здесь грех, столь цепко удерживающий нас, предстает во всём своём естестве: то, что казалось яркими одеяниями личной индивидуальности, оказывается изодранными лохмотьями непослушания — весьма опасным одеянием в присутствии Бога живого. Но Бог по Своей благодати предоставляет должные одежды — с грешников срывается их грех, и они облачаются в праведность Христову.
Во время служения Бог-Податель жизни окружает грешника Своей любовью, что ведёт к смерти греха и к возрождению нового человека во Христе. Гимны, молитвы, чтения и нескончаемые песни древней литургии погружают грешника в Слово Божье. История повторяется. Вновь грех тонет и умирает, а на поверхности является новый человек для жизни перед Господом в праведности и чистоте.
Жизнетворящий Бог присутствует в Своей Церкви, чтобы неделя за неделей исполнять то, что Он когда-то начал для всех на кресте, а лично для каждого верующего — в святом Крещении. На операционном столе церковного богослужения Он оперирует безнадёжно больных грешников — Он дарует жизнь через смерть.
Его целительными хирургическими инструментами являются святое Слово и Таинство.

Христианская мантра?

Вас, должно быть, уже стало утомлять повторение мною сочетания двух понятий: Слово и Таинство. Действительно, это сейчас широко обсуждается в Церкви, и в некоторых кругах стало чем-то вроде мантры — слов, в которых больше чувства, чем содержания. Но позвольте уверить вас, что в моих словах нет ничего, похожего на мантру. Ибо за Божьим Словом и Таинством стоит сила и власть Бога, основанная на прочном фундаменте воплощения Его Сына. И в этой Плоти — жизнь, ибо это Плоть Божья.
Истина состоит в том, что написанное и произнесённое Слово Божье является силой живого Бога. По сути, Слово Божье — это Сам Иисус Христос, Слово, ставшее плотью. Есть только одно Слово, но более чем одно Таинство. Бог необычайно щедр в своей благодати. Он даёт утешение и покой прощения наших грехов не одним лишь способом. Однако в сем гибнущем мире существует лишь один источник жизни. В Слове и Таинствах пульсирует жизнь — жизнь, которая впервые получила пристанище в Его воплощении, существует для нас в этих приземлённых формах: очищение, Слово и трапеза. Вы не можете понять Таинства отдельно от Слова Божьего, не можете постигнуть силу Слова, пока не увидите её через Таинство. За тем и другим стоит одна реальность — Сын Божий во Плоти. И посему будь то устное Слово Евангелия или осязаемое Слово Таинств, это всё равно одно и то же слово — Слово Отца, ставшее Плотью ради нас и ради нашего спасения.
“Слова, которые говорю Я вам — сказал Иисус — суть дух и жизнь” (Иоан. 6:63). “Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною” (6:57). Иисус Христос есть воплощённая жизнь. Потому устное ли, осязаемое ли, но Слово Его Евангелия — всегда Слово Сына Божьего, которое по определению является Словом Отца и Духа. Вот почему Слово Евангелия в устной форме или в виде Таинства для нас, христиан, когда мы собираемся на церковное богослужение, всегда означает одно и то же: прощение, жизнь и спасение — Божье прощение, Божью жизнь, Божье спасение для Его народа здесь и сейчас, в этом умирающем мире.

Пребывающие в общении

Теперь понятно, что с самого начала христианская Церковь сосредоточила свою жизнь на Святом Слове Божьем и на Таинстве. Возьмите, к примеру, первые собрания в Иерусалиме. Мы читаем, что в день Пятидесятницы 3000 человек уверовали и были крещены. А затем “они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах” (Деян. 2:42). Мой друг подсказал мне, что греческое слово, переданное здесь как «постоянно пребывали», лучше перевести как «упрямо отстаивали». Почему же они постоянно пребывали в этом? Почему столь упрямо отстаивали?
Рассмотрев это предложение отдельно, фраза за фразой, мы увидим, почему. Что такое «учение Апостолов», как не устное Слово Евангелия, переданное Самим Иисусом перед Его вознесением и гарантированное действием Святого Духа? Чем ещё является «преломление хлеба», как не святым Причастием, учреждённым Самим Иисусом в горнице ночью, когда Он был предан? Неудивительно, что первые христиане были столь упрямы в своём отстаивании этого общения. То была все же не группа поддержки или сеанс психотерапии. Они имели общину, основанную на апостольском учении и на преломлении хлеба. Это была община, основанная на Слове и Таинстве, что фактически означало общину, в которой присутствовал Сам Иисус. Он обещал, что “где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них” (Матф. 18:20).
Я могу понять, почему ранняя Церковь столь упорно пребывала в этом святом Слове и Таинстве — а вы? Кто не захотел бы оказаться там, где двое или трое собраны во имя Иисуса, чтобы встретить Его? Если Он воистину присутствует в Своём Слове и Таинстве, как Он о том говорит, то как по-вашему, не должны ли и мы столь же упрямо отстаивать всё это?
Кроме всего прочего, как было тогда, так остается и сейчас. Иисус Христос по-прежнему стоит среди христианских собраний, чтобы учить их Своему святому Слову. И Он по-прежнему сидит за столом, вечеряя с презренными грешниками в Своём святом Причастии. Как это было в Иерусалиме во время преломления хлеба, как это было в Иерихоне за столом Закхея, так это происходит и поныне каждый раз, когда мы едим хлеб и пьём чашу Господню. Спасение приходит на наш зов. Хлеб небесный сходит, чтобы накормить нас Его Телом, некогда преданным, и дать нам напиться Его Крови, однажды пролитой ради прощения грехов. И в той Крови — жизнь, ибо это Кровь Бога.

Пребывающие в молитве

Я говорил вам, что эта глава посвящена литургии. Однако мы уже потратили немало времени на разговор о Слове и Таинстве. Иначе нельзя начать говорить о литургии. Единственная причина того, что Церковь столь привержена литургии, заключается в её приверженности нашему Господу. Будучи привержена нашему Господу, она привержена и Его святому Слову и Таинству. Ибо в Слове и Таинстве небесный Жених встречается со Своей земной невестой, чтобы напитать и укрепить её Своим Телом и Своей Кровью, отданными ради самой её жизни.
Первое христианское собрание в Иерусалиме не только пребывало в апостольском учении и преломлении хлеба. Мы также читаем, что они «постоянно пребывали в молитвах», как во множественном числе пишет об этом Св. Лука. Первые христиане не просто привыкли молиться — они привыкли молиться определённым образом, читать определённые предписанные молитвы. Другими словами, у них уже была литургия.
Это может шокировать тех кто думает, будто ранние христиане проводили богослужения без особых правил, и каждый приступал к молитве тогда, когда на то его подвигнет Дух. Но нам следует помнить, что христианство появилось не в вакууме. Бог создал Свою новозаветную Церковь прямо на фундаменте Ветхого Завета.
Уже в самом начале времён люди “начали призывать имя Господа”, читаем мы в Книге Бытие (4:26). На протяжении жизни тех ранних поколений, во времена Авраама и других патриархов и потом, особенно во время установленных обрядов священнических жертвоприношений в скинии пустыни и в храме на горе Сион, у народа Божьего всегда была литургия. То была литургия Слова Божьего.

Дыхание жизни

“Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — всё воинство их”, провозглашает Псалмопевец (32:6). “И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою” (Быт. 2:7). Вся жизнь основывается на животворящей силе Божьего Слова и Его Святого Духа, Подателя жизни.
Как было вначале, так продолжается и сейчас. Слово Божье было источником и силой жизни при первом сотворении, Слово Божье является также источником и силой жизни при новом сотворении водой и Духом. Вечное Слово Отца, через Которое всё было сотворено и без Которого ничто не было сотворено, То самое Слово, Которое стало Плотью и жило среди нас, полное благодати и истины, как единородный Сын Отца.
А это означает, что мы не можем обсуждать литургию отдельно от пришествия Сына Божьего в человеческой плоти. Воплощение является отрезвляющим напоминанием о том, что любые разговоры о «захватывающем, развлекательном, ободряющем богослужении» следует заводить где-нибудь в другом месте. Если мы обсуждаем «маркетинг церкви», чтобы удовлетворить специфические вкусы американцев конца XX века, то нам следует начать с серьёзного изречения I века: “И вас, мёртвых по преступлениям и грехам вашим” (Еф. 2:1). Мы нуждаемся в чём-то большем, чем просто поднятие духа — нам необходимо возвращение к жизни!
Вот почему всякая литургия начинается прежде всего с поразительной Благой Вести о том, что Бог вдохнул в этот мир смерти Свою жизнь в лице Своего Сына, Иисуса Христа, Который есть наша жизнь. Он и является источником всей жизни. Не только при сотворении вселенной, но и при новом сотворении Его святой невесты, Церкви. Как Ева была создана из плоти Адама, так и Церковь ведёт своё происхождение от воплотившегося Сына Божьего. “В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков” (Иоан. 1:4). Из бока второго жизнетворящего Адама при Его смерти на кресте истекли Кровь и вода. Но именно эта смерть во все века является источником жизни для Церкви. “Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном… Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его” (1 Иоан. 5:7-8, 11).
Воплощённое Слово Божье, таким образом, является средоточием всего богослужения и литургии. Он Сам — наша жизнь, и в литургии Господь жизни приходит в сей умирающий мир, чтобы даровать жизнь, скрытую в омовении, проповеди и трапезе. Пастухи вифлеемские не идут ни в какое сравнение с нами. Они спешно пришли в стойло, чтобы созерцать Господа, лежащего на сене. А у нас каждое воскресенье тот же самый Бог, родившийся в Вифлееме, распятый, воскресший и вознёсшийся одесную Отца, лежит сокрытый в устном и осязаемом Слове Его Евангелия подобно тому, как он когда-то лежал в облике простого младенца в яслях. И в пеленах Своего Слова и Таинства наш воскресший и вознёсшийся Господь продолжает во все века вдыхать жизнь в Свой народ.
Так исторически сложилось, что Церковь называет святое Слово Божье и Таинства «средствами благодати», ибо они являются проводниками, через которые мы получаем искупительную любовь Христа. Поскольку мы не можем придти к Нему, Он приходит к нам с помощью этих средств. И это означает, что Он передаёт нам прощение, жизнь и спасение, некогда добытые Им для нас на кресте. И в сем гибнущем мире мы держимся за эти средства ради самой нашей жизни, ибо без благодати Божьей мы непременно умрём в этой пустыне.
В литургии Церковь выполняет роль распорядительницы средств благодати, полной мерой раздающей прощение грехов, жизнь и спасение, заслуженные нашим славным Господом. У Церкви нет жизни отдельно от Слова, которым она была создана. И у неё нет жизни, которой она могла бы поделиться с этим умирающим миром отдельно от того же жизнетворящего Слова Божьего.

Дыхание Церкви

Литургия — это дыхание Церкви. Сила литургии заключена в Евангелии — она состоит из Собственных слов Господа. Потому литургия вносит жизнь Евангелия в тело Церкви. В литургии Церковь глубоко вдыхает жизнетворящее дуновение Духа. Но в литургии Церковь и выдыхает, то есть она возносит Богу свои молитвы. Молитва для веры — то же, что дыхание для лёгких. Не бывает дыхания без лёгких. Бывают, правда, лёгкие без дыхания, но это мёртвые лёгкие. Подлинная молитва не может существовать без веры, а вера, которая не молится, умирает. Другими словами, когда Податель всей жизни открывает наши уста, чтобы даровать нам благие дары Своего святого Слова, из тех же уст исходят мольбы и славословия. Вот почему Псалмопевец мог сказать: “Господи! отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою” (50:17).
Здоровые организмы не только вдыхают, но и выдыхают. То же самое происходит и с Церковью, живым организмом, созданным в Иисусе Христе, чтобы стать Его святой невестой и Его живым Телом в этом мире. В литургии Церковь как вдыхает, так и выдыхает. Она стоит в присутствии Бога и принимает Его благие дары, а также отвечает Ему молитвой и хвалой.
У Церкви нет жизни отдельно от Христа. Её девиз тот же, что у Павла “Для меня жизнь — Христос” (Филип. 1:21). Литургия — жизнь Церкви прежде всего потому, что сюда живой Господь приходит для встречи со Своей святой невестой. Литургия — жизнь Церкви ещё и потому, что в литургии невеста отдаётся своему небесному Мужу. Литургия наполнена жизнью Иисуса Христа через Его Слово и Таинство. Поэтому литургия является одновременно основой и образцом христианской жизни. Она — не только источник жизни Церкви во Христе, но и способ жизни Церкви во Христе. Это место, где она не только переводит дыхание, но начинает снова дышать в полную силу. Здесь она вдыхает жизнетворящую силу Духа и здесь же выдыхает силу Духа.

В Духе и истине

Самарянка у колодца хотела поспорить с Иисусом по поводу формы литургии — какая гора, Гаризим или Сион, является надлежащим местом поклонения. Иисус сразу обратился к самой сути вопроса: “Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе” (Иоан. 4:23). То был замечательный ответ, полный литургического смысла для нас с вами. Хотя нам и хочется управлять нашими отношениями с Богом, Иисус учит нас, что истинное поклонение всегда начинает Отец, Который деятельно ищет поклонников. Он также объясняет Троичную форму литургии — подлинное поклонение Отцу происходит «в» Духе и Сыне (Который есть и Путь, и Истина, и Жизнь). Истинные поклонники всегда поклоняются Отцу в Духе и Истине.
И Отец продолжает искать поклонников и по сей день. Как это было в Самарии, так это происходит сейчас и будет всегда в святой Церкви Христовой. В Его Слове и Таинстве она сначала переводит дыхание, а затем возобновляет его своими молитвами. При таком литургическом порядке Церковь обретает прощение грехов, жизнь и спасение от Отца через Сына во власти Духа, а также приносит жертву поклонения в Духе через Сына Отцу.

Собрание Господне

Я упоминал, что литургия — это литургия Слова Божьего. Позвольте мне объяснить. Хотя истинно то, что освящённые временем составляющие исторической литургии являются по существу квинтэссенцией Писаний, я хочу сказать нечто большее. Утверждать, что литургия является литургией Слова Божьего, значит утверждать, что Церковь сама является творением Божьим, вызванным к жизни силой творящего Божьего Слова. Более того, она призвана возносить хвалу посредством того же самого Слова Божьего.
Нам это открывается так же, как Израилю у Синая. Там Бог созвал Свой народ на огромное собрание, передав Своё приглашение через Моисея:
“Моисей взошёл к Богу на гору, и воззвал к нему Господь с горы, говоря: так скажи дому Иаковлеву и возвести сынам Израилевым: вы видели, что Я сделал Египтянам, и как Я носил вас как бы на орлиных крыльях, и принёс вас к Себе; итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым; вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым “(Исх. 19:3-6).
Следует отметить, что это собрание было созвано Богом для того, чтобы Его слышали — Господь собрал их вместе Своим Словом так, чтобы они могли услышать Его Слово. Там, на Синае, посреди огня, дыма и землетрясения, Сам Господь собрал Свой народ на грандиозную ассамблею и говорил со Своим слугой Моисеем. Это собрание было созвано Словом Божьим для того, чтобы люди услышали Слово Божье.
Но Синайское собрание произошло много веков назад и далеко отсюда. Какое отношение оно имеет к нам, христианам? Точнее, какое отношение это собрание имеет к христианской литургии?

Жизнь вместе

Церковь — это новозаветный народ Божий. И то, что Бог делал для Своего ветхозаветного народа, Он продолжает делать для нас. Он собирает Церковь Своим Словом для того, чтобы Его Слово было услышано. Однако мы не испытываем страха, как люди у Синая. Ибо всепоглощающее пламя святого присутствия Божьего уже поглотило наш грех на Голгофе, где Он повелел Своему Сыну стать грехом за нас. Крестом устраняется синайский страх. Мы спокойно приходим к Отцу в мире и радости, ибо мы направляемся к Нему через Сына властью Духа. Мы, как всегда, собираемся вместе на литургию по Его приглашению, чтобы услышать Его Слово.
И в Слове Его благодати нет страха, ибо этим Словом мы живём. Мы живём как дети нашего Небесного Отца, призванные от смерти греха к жизни во Христе. Он собирает нас из наших одиночных камер к совместной жизни в литургии святого собрания как сыновей и дочерей Царя, братьев и сестёр.
Литургия спасает нас от тирании индивидуализма, особой американской ереси. Мы с вами не были созданы для жизни в одиночестве, однако Евангелие часто представляют, как способ стать здоровей, благополучнее или мудрее — как путь к самоусовершенствованию. Нам рассказывают, как стать успешными проповедниками веры в повседневной жизни, но нас не учат совместной жизни в семье веры в качестве искуплённых грешников. По иронии судьбы, когда мы нуждаемся в общении, очень многие христианские проповеди и учения разъединяют нас, часто заостряя внимание на узко индивидуальных аспектах христианской жизни.
Библейская община выходит за временные и пространственные рамки — нас призывают полагаться не на зрение, но лишь на веру: “О горнем помышляйте, а не о земном” (Кол. 3:2). В славящей Бога общине мы не одиноки — святые, уже ушедшие на небеса, по-прежнему живы и пребывают с нами, когда мы собираемся в церкви. В особой, уникальной обстановке литургии мы окружены великим сонмом свидетелей. Невзгоды побуждают к общению, и вера тоже. Возносящий в богослужении хвалу приход является частью обширного невидимого сообщества живущих и почивших верующих, соединенных в непрерывном поклонении Богу небес и земли. Такое сообщество веры существует вне времени.
Христиан же, напротив, часто призывают искать участия и воодушевления в сиюминутных совместных переживаниях. Нас призывают обрести силу в словах и чувствах окружающих, подобных нам — группы поддержки устраивают маскарады, называемые «Библейскими курсами», в которых психологические и социологические методики отвлекают внимание людей от Слова Божьего.
Действительно, христианская любовь и поддержка жизненно важны для веры: “Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов” (Гал. 6:2). Поэтому нам нужна община, задачи которой шире, чем просто поверхностное общение. Церковь — не есть хрупкое сообщество разнородных групп, организованных по интересам, хотя, возможно, именно этому мы отдаём предпочтение. Ибо оказываясь в одиночестве, большинство из нас ищет общения с людьми, похожими на себя. Но Бог слишком любит нас, чтобы оставлять на произвол наших склонностей — Он открывает нам более глубокие отношения. В Церкви Он дарует нам семью веры, выходящую за пределы времени и пространства. И неделя за неделей Он приводит нас в сообщество поклоняющихся для новой встречи.
Литургия разрушает все стены, которые мы воздвигли вокруг себя, и клинья, которые кое-кто стремится вбить между нами и нашими братьями и сёстрами. В литургии Господь вновь приглашает Свой народ на грандиозное собрание. И сходясь вместе, мы узнаём, что не одиноки. Ибо Призвавший нас к общению с Ним, также призывает нас к общению с другими людьми, подобно нам сотворёнными вновь через омовение водой и Словом, чтобы стать Его детьми.
Священный дым присутствия Божьего вселял ужас в сердца грешников у Синая. Но был крест. И теперь христиане свободны от всякого ужаса при литургии, проводимой в присутствии Божьем, ибо мы приглашены, будучи Его сыновьями и дочерьми по вере во Христа. Но в литургии сохраняются ещё отзвуки Синая. Ибо теперь, как и тогда, Бог создаёт сообщество Своим Словом, дабы люди услышали Его Слово. Это святое собрание слушающих живого Бога. И потому мы должны признать, что церковное богослужение не похоже ни на какое иное собрание.
В обычных собраниях ведущие, как правило, начинают с налаживания контакта с группой, прежде чем перейти непосредственно к делу. Но литургия — это не обычное собрание. Руководящий нами при богослужении пастор не нуждается в предисловиях. Мы знаем, что он сын Божий, один из нас. Но в этом собрании его роль совершенно уникальна. Ибо мы призвали его выступать от имени Бога, исполняя благодатное дело святого служения Божьего среди нас. Поэтому нас почти не интересует контакт лично с ним.
По древней традиции Церковь умышленно облачает своих пасторов в одеяния, скрывающие их индивидуальность. В то же время, литургические одеяния указывают на то, что пасторы являются полномочными служителями Божьими среди Его народа. Внешность пастора и его речь во время литургии могут не иметь отпечатка его личности, но нет ничего более личного, чем то, что он делает в Церкви. Ибо пасторы являются представителями Бога, распорядителями святых Тайн Божьих, проповедуемых и раздаваемых среди Его народа.
И вот, по повелению и приглашению Самого Бога, пастор начинает литургию обращением к Его благословенному имени: “Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”. И этим именем мы живём. Ибо где Бог представляет Своё имя, там Он и пребывает, благословляя Своим присутствием. Это святое имя впервые провозглашается над нами при Крещении, когда мы заново рождаемся в семье веры. Вновь и вновь, где бы и когда бы мы не призывали имя Святой Троицы, Он приходит, чтобы благословить нас Своим присутствием.
Всякий раз в литургии повторяется одно и то же: Бог созывает Свой народ на грандиозное собрание во имя Свое. Хотя мы постоянно живём в Его присутствии, во время литургии Он присутствует среди нас особым образом. В Его Слове и Таинстве бьётся пульс Его присутствия. Своим именем Он призывает нас, и мы с радостью входим в Его присутствие: “Предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему” (Пс. 94:2).

Снимаем обувь нашу

Литургическое собрание происходит в миру, хотя и не от мира. Здесь небеса нисходят на землю. И подобно тому, как до нас это делал Моисей, мы снимаем обувь свою в присутствии Божьем. Во время литургии мы можем говорить и действовать несколько иначе, чем обычно, — ведь мы находимся в необыкновенных обстоятельствах. Земля, на которой мы стоим, священна. Когда бы и куда бы мы ни ступили во время литургии, мы ступаем на святую землю — мы входим в присутствие Божье.
Литургия неприятно поражает некоторых людей своей холодностью и обезличенностью, но это вызвано лишь необычностью ситуации. Ритуал ради ритуала — есть идолопоклонство, но даже светское общество имеет определённые почитаемые ритуалы. Традиционная смена почётного караула у могилы Неизвестного солдата, например, подчёркивает огромное почтение, с которым благодарная страна относится к своим погибшим героям. Никому в голову не придёт называть солдат почётного караула лицемерами из-за того, что у этой могилы они ведут себя иначе, чем в обычной жизни, скажем, на пляже или в кино. Грандиозное собрание требует грандиозных действий.
Но грандиозные действия во время литургии не холодны и не обезличены. Ибо мы никогда не ощущаем себя более дома, чем пребывая с Богом. И мы никогда не ощущаем себя более самими собой, чем общаясь со своими братьями и сёстрами, которых Он дал нам в семье веры. Некоторых из этих родственников мы знаем, но остальные известны лишь Богу. Тем не менее, мы все связаны кровными узами, ибо драгоценной Кровью Христа мы были спасены от наших грехов и стали членами одной семьи.

Красота святости

Священная земля требует священных песен. Однако кое-кому не нравится, что литургия выглядит необычно. Наш слух до того наполнен диссонансами современной жизни, что гармоничные тексты древней литургии кажутся высокопарными. Наши голоса настолько привыкли к музыке этого века, что непреходящая музыка литургии кажется нескладной. Однако божественность исторической литургии столь чудесна, что она всегда могла преодолевать время и пространство. Лишь незначительно меняясь в ходе столетий, она заимствовала что-то из каждой культуры, которая с ней соприкасалась, не принадлежа вместе с тем ни одной из них.
Подобно гигантскому коралловому рифу, литургия в течение столетий вырастала почти незаметно с очень больших глубин. Но в отличие от кораллового рифа, она вся пронизана жизнью, и наслоения последующих веков так же живы, как и предшествующие. В литургии пульсирует жизнь. Ибо через неё Бог говорит Своё Слово. А в этом Слове — жизнь.
Неудивительно поэтому, что литургия кажется нам необычной. Ведь мы с вами живём в гибнущем мире, а литургия призывает нас войти в мир живых. Нам такая перспектива кажется опасной, как Исаии задолго до нас. В храмовой литургии он увидел присутствие Бога. “Горе мне! — восклицал он. — Погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа” (Ис. 6:5). Но с дымом горящего угля со святого жертвенника Божьего улетучился грех Исаии: “Вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твоё удалено от тебя, и грех твой очищен” (6:7).
Как было тогда, так происходит и сейчас. В святом Слове Божьем и в Таинстве святость Божья истребляет наш грех. Наша вина снимается, и наш грех прощается. Прощение всегда означает смерть греха, и по этой причине такая перспектива внушает страх. Но мы живы этой смертью. И в священной литургии мы имеем полноту жизни как святой народ Божий, поющий песни Сиона в этой чуждой стране.
Странность и чуждость литургии — вопрос относительный. Люди, говорящие по-французски, могут почувствовать себя не в своей тарелке, оказавшись, например, в штате Небраска, но вполне комфортно будут ощущать себя в Париже. Так же язык и музыка литургии могут показаться нам нескладными, но это вызвано тем, что мы проводим слишком много времени на вражеской территории, где привыкаем чувствовать себя в чужой стране как дома. Но литургия — оттуда, откуда и народ Божий. Это аванпост Царства Божьего на границе мира сего, “ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего” (Евр. 13:14).
Так и в литургии народ Божий вновь учится говорить на родном языке, когда поёт песни небес на земле исцеленными Евангелием устами. В этих песнях есть определённая красота, хотя красота эта не от мира сего: “Воздайте Господу славу имени Его; поклонитесь Господу в благолепном святилище Его” (Пс. 28:2).

Праздничное собрание

Каждое воскресенье в святой литургии история повторяется. Вновь Господь собирает Своим святым Словом народ Свой в святое собрание. Вновь Он отверзает его уста, из которых льется хвала Ему. Таким образом, Его святое Слово является одновременно каналом Его спасительной благодати и средством вознесения Его народом хвалы.
Синай был покрыт святым дымом присутствия Божьего, а воздух сотрясался от громов, молний и трубного гласа Его. Но то было лишь временное собрание, промежуточная встреча с Богом. Литургия нас с вами призывает на постоянную встречу, не ограниченную пределами неба и земли. Это собрание не у Синая, а у горы Сион — святого города, нового Иерусалима. Это не сборище переполненных страхом грешников, а радостное собрание всех искупленных на небе и на земле.
Во время священной литургии лишь глаза и уши веры могут различить присутствие Бога и услышать Его голос. Но Он соединил Своё имя со святым Словом и Таинством. И где присутствует Его имя, там пребывает и Он Сам, благословляя нас светом и жизнью в Своём воплощённом Сыне. В литургии — мир и спокойствие в мире сем, хотя и не от мира сего. Мы не оглядываемся на Синай, а смотрим вперёд — на Сион. Вот почему в литургии мир и спокойствие куплены Кровью — Кровью Господа Иисуса Христа, превосходящего всякое человеческое понимание. Это сошедшие на землю мир и спокойствие самих небес:
“Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово… Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева” (Евр. 12:18-19; 22-24).
Нет иного такого места, как родной дом. И литургия — не страна Изумрудного города, это наш истинный дом, то есть место, откуда мы родом. Божьи дети никогда не чувствуют себя более дома, чем когда слушают Его Слово, принимают Его Таинство и возносят Ему хвалу. Будучи путниками в мире сем, в Нём они получают окончательное упокоение. А в литургии — отдохновение Его неизменного присутствия.

Суббота в пустыне

Мы все должны когда-то отдыхать в пути, это так. Наше паломничество становится утомительным. То же самое было и с израильтянами. Всего два месяца спустя после исхода из Египта они устали от путешествия. Они сожалели о том, что Моисей и Аарон вывели их из Египта. Они полагали, что смерть с полным желудком в рабстве была бы лучше смерти с пустым желудком на свободе.
Помните, как Бог накормил их? Он дал им в пустыне пищу — манну небесную. Кроме того, Он обеспечил им отдых в пути. Ибо вместе с небесным хлебом Бог даровал Своему народу субботу. То был день отдыха не только для усталых костей, но и для усталых душ. Всякая работа прекращалась. Но более того, то был день чудесного отдыха в святом присутствии Божьем. В этот день любое житейское бремя откладывалось ради священного единения с Творцом — то был Его дар любви Своему народу: “Господь дал вам субботу" (Исх. 16:29).
Мы продаём гамбургеры и кроссовки измотанным потребителям, призывая их: «Сегодня вы заслужили отдых»; «Просто сделайте это». И такие рекламные лозунги находят отклик у многих в нашем измученном мире. Мы бежим быстрее и быстрее, но похоже, никуда не попадаем. Мы пленники нашей технологии — каждый изобретённый нами механизм, уменьшающий трудозатраты, очевидно увеличивает нашу нагрузку. Стресс стал неотъемлемым симптомом успеха, к которому мы стремимся, стараясь сделать как можно больше за меньшее время.
Но напряжение наших сердец значительно страшнее пресса времени. Под самоуверенными улыбками таится душевная боль. Ибо, подобно Израилю, мы слишком усталы и больны. Мы устали от сумасшедшей гонки, в условиях которой живём, и больны от пустоты внутри. Мы действительно больны, и наша болезнь ведёт к смерти.
Существует ли хоть какой-то отдых в этой пустыне? Да, уже существует — но пока не окончательный.

Отдых на всём пути

Полный покой впереди. Однажды мы встретимся лицом к лицу с Богом. Когда-то Он Своей рукой утрет все наши слёзы. Когда-то мы отдохнём от всех трудов в вечную небесную субботу. Здесь, в небесной славе, наш беспрерывный труд прекратится, ибо мы обретём окончательный покой в Боге. Тогда вечера всех наших суббот станут зарёй вечного дня Пасхи, мы узнаем, чего на самом деле стоим. Тогда мы будем переполнены Тем, Кто является всем во всём.
Тогда мы воистину узрим то, во что каждый из нас верит: “Остановитесь и познайте, что Я — Бог” (Пс. 45:11). Но пока мы этого не знаем. В этой жизни каждый верующий ходит, пользуясь верой, а не зрением. Мы сердимся и беспокоимся по разным поводам. Мы снимаем свои оковы лишь затем, чтобы тут же их вновь надеть.
Но существует субботний отдых для всех, кто принадлежит Богу. Этот отдых Он дарует в священной литургии, через которую мы по Его приглашению вступаем в вечный небесный покой уже здесь, в этом истерзанном мире.
“Посему для народа Божия еще остается субботство. Ибо, кто вошёл в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих” (Евр. 4:9-10).

Наш субботний отдых

“Придите ко Мне” — приглашает Иисус — “все труждающиеся и обременённые”. И мы все обращаемся в слух. Ибо это мы — труждающиеся и обременённые. Он предлагает избавление от наших оков, не имеющее ничего общего с установлением диктата или с временным устранением жизненных трудностей. Святой покой Божий можно обрести только в Самом Иисусе Христе:
“Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим” (Матф. 11:28-29)
В этом состоит секрет выживания в пустыне мира сего — Церковь во все века находит покой в своём Господе славы. В Иисусе Христе все литургические установления Ветхого Завета — в том числе и сам день субботы — находят своё осуществление. Иисус Христос — подлинная суббота Божья:
“Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу: это есть тень будущего, а тело — во Христе” (Кол. 2:16-17).
Во Христе мы находим отдых от всех наших странствий. “Мир вам! — сказал Он ученикам после того, как восстал из гроба в пасхальный вечер. — Сказав это, Он показал им руки и ноги и рёбра Свои” (Иоан. 20:19, 20).
Слова: «Мир вам» — постоянный рефрен древней литургии. И это не благое пожелание, а реальность. Ибо Господь, показывающий раны Своего живого Тела, дарует нам это же самое Тело и Свою драгоценную Кровь в святом Причастии. Так мы находим отдохновение и облегчение в священной литургии — мы обретаем покой в Нём.
И этот покой превосходит всякое человеческое понимание.

Песнь, которую мы поём

Древний Израиль знал взлёты и падения, но в Вавилоне он действительно оказался на самом дне. Изгнанные из своей страны, израильтяне жили на положении чужаков в чужой стране. Это было очень тяжело. Но хуже всего было то, что они оказались отрезанными от храма Господня на горе Сион в Иерусалиме. С болью в сердцах они сидели и плакали, как могут плакать только беженцы:
“При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских». Как нам петь песнь Господню на земле чужой?” (Пс. 136:1-4)
Мы понимаем их боль, ибо любое дитя Божье — изгнанник в этом мире. Здесь, в тени смертной, Церковь живёт в изгнании, устремляясь к жизни, которую может дать только Бог. Наши песни радости мы иногда поём с тяжёлым сердцем — с тяжёлым от боли греха. Вопрос, мучивший Израиль, касается и нас: “Как нам петь песнь Господню на земле чужой?”
На этой чужой земле мы все — пленники своих эмоций. Иногда нам хорошо, иногда — плохо. Неудивительно, что наши хвалы и молитвы могут быть иногда нестройны — трудно петь песни Сионские, когда живёшь в чужой стране.
Но здесь, на враждебной земле мира сего, Христова Церковь имеет что петь. Священная литургия спасает нас от тирании эмоций, а в литургии Сам Бог учит нас, как молиться. Его Слово собирает нас для хвалы, и Его же Слово является средством нашей молитвы. И от этого нам радостно.
В литургии Сам Бог даёт Своей Церкви песнь, которую следует петь в сем падшем мире. Эта песнь свята и торжественна, ибо наполнена присутствием Божьим:
“А у вас будут песни, как в ночь священного праздника, и веселие сердца, как у идущего со свирелью на гору Господню, к твердыне Израилевой. И возгремит Господь величественным гласом Своим” (Ис. 30:29-30).
Всякий раз, когда мы собираемся на богослужение, история повторяется. Вновь слышен величественный голос Господа, провозглашающий благодать и истину в Иисусе Христе. Вновь Слово Божье собирает Его народ в святое собрание, чтобы он услышал Слово Божье. И то, что служит проводником Его Слова, является проводником и нашей хвалы. Мы говорим так же, как говорят с нами — Бог говорит с нами в благодати и благословении, а мы отвечаем в молитве и хвале. Путь всегда один и тот же. Благодать и благословение исходят от Отца и безвозмездно передаются через Сына силой Святого Духа. Посему наши молитвы и хвалы также принадлежат Ему, возвращаясь через Сына к Отцу.

Господь с нами

Сутью нашей литургической жизни является реальное пребывание живого Господа Церкви с Его земной невестой. Он дарует нам ту песню, которую мы поём здесь, в чужой стране. Он, Который некогда пришел в человеческой плоти, теперь дарует Свою небесную силу, скрытую в простых человеческих словах Его святого Евангелия, и — чудо из чудес — снова живёт среди Своего народа в этом святом Слове. Потому самое лучшее наставление относительно литургии, которое Апостол мог дать церкви в Колоссах, должно было напоминать им о том, что же на самом деле происходит во время их молитв и хвалений:
“Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу” (Кол. 3:16).
В Своем сказанном или спетом Слове Христос живёт среди поклоняющихся во время богослужения. Народ Христов отмечает Его присутствие соответствующим поведением. Мы стоим, мы сидим, мы встаём на колени, мы кланяемся. Обычно мы так не поступаем, но святая земля требует и святых действий. И литургическое богослужение определённо является “святой территорией”, ибо живой Господь пребывает со Своим церковным собранием в святом Слове и Таинстве.
В присутствии Божьем воцаряется мир для всех Его чад.

Песнь грядущей победы

Земная песнь Церкви является отголоском небесного гимна. Церковь живёт на земле, но поёт о небесах. В мире, сосредоточенном на понятиях «здесь» и «сейчас», она указывает на «потом» и «там». В мире греха она стремится к возвышенному.
“Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова. Их конец — погибель, их бог — чрево, и слава их — в сраме, они мыслят о земном. Наше же жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе всё” (Филип. 3:18-21).
И Церковь стремится к небесным, а не к земным благам. Ибо её миссия в мире — это миссия Отца Небесного. “Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас”, сказал Иисус Своим ученикам (Иоан. 20:21). Так всегда было в Церкви Христовой. Спасение ведёт ко хвале, а хвала — ко спасению. Литургия всегда производит призвание, а призвание всегда ведет вновь к литургии.
Между церковной литургической жизнью и миссией Церкви нет разделения — они представляют собой органичное единое целое. Обе черпают свою силу в воплощении Иисуса Христа, Который есть наша жизнь. Как Отец послал Его, так и Он посылает Свою Церковь, очищая её водой и Духом, чтобы она была Его святой невестой. И вот, поскольку Церковь находится в сем умирающем мире, она призывает своего небесного жизнетворящего Мужа:
“И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берёт воду жизни даром” (Отк. 22:17).
Здесь, на земле, песнь Церкви — это часть небесного призвания Христова. Она проповедует жизнь, приходящую от Отца через Сына во власти Духа, и возносит славу в Духе через Сына Отцу. Так на земных языках она поёт небесные песни. Здесь, на земле, Церковь постоянно поёт грядущие победные песни тех, кто обрел свой покой. И сердца вновь наполняются отвагой, руки — силой, ибо в песнях тех Господь дозволяет услышать Свой величественный глас. И это каждый раз вселяет радость в сердца.
Ведь песнь Церкви, её свидетельство в этом гибнущем мире, обращена к живому Господу и к Жизни, которая только в Нём. Песнь Церкви столь же стара, как и сотворение, когда “при общем ликовании утренних звезд… все сыны Божии восклицали от радости” (Иов 38:7). Это песнь Моисея на Чермном море: «Пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море» (Исх. 15).
И все же эта песнь, вне зависимости от того, сколько ей лет, всегда нова. Песнь Церкви — это предвкушение вечного свадебного пиршества, когда не будет больше смерти и ночи, и непрерывно Ангелы и Архангелы и все сонмы небесные вечным хором будут петь песнь Агнца: «Достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение» (Отк. 5:12).
В этой песни — жизнь, ибо жизнь — в Агнце.