ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКИЙ ПРИХОД СВ. ЕКАТЕРИНЫ - РУССКАЯ ЛЮТЕРАНСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Харолд Сенкбейл

СМЕРТЬ РАДИ ЖИЗНИ

___________

8
Домашняя молитва — индивидуальная литургическая жизнь

“Непрестанно молитесь” (1 Фесс. 5:17).

Владельцы акций нервничали. Двери офиса были закрыты — их тяжёлое дерево и сияющая медь выглядели как символы укрывшейся за ними недоступной власти. Глава фирмы имел безукоризненную репутацию, но некоторые считали, что он сидит слишком высоко. Будут ли их прошения хотя бы услышаны, не говоря уж об их удовлетворении? Они обратились к менеджеру в страхе, хотя и не без надежды.
«Когда молитесь» — отвечал Иисус — «говорите: Отче наш, сущий на небесах…».

Присутствие Божье

Нет ничего более жизненно важного для любого чада Божьего, чем находиться в Его присутствии. Отделите малыша от родителя, и вы получите испуганного ребёнка. Потому неудивительно, что мы столь капризны в жизни. Ведь так часто мы пытаемся поступать по-своему, не полагаясь на нашего Отца Небесного. Но всё же, “мы Им живем и движемся и существуем” (Деян. 17:28). Неудивительно, что наши сердца не знают покоя в этом гибнущем мире — они стремятся к успокоению в Том, Кто есть наша жизнь. Мы не будем иметь покоя, пока не обретем его в Нём.
Божье сердце сокрушается обо всех Его мятущихся детях. Потому Он непрерывно трудится над подготовкой Своего народа к тому, чтобы призвать его в Свое присутствие:
“Кто взойдёт на гору Господню, или кто станет на святом месте Его? Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душою своею напрасно и не божился ложно” (Пс. 23:3-4)
Из всех когда-либо живших людей лишь один отвечает всем требованиям, необходимым, чтобы предстать пред лицом Божьим — наш Господь Иисус Христос. Он был и остаётся поныне одним из нас, с такой же плотью и такими же костями, как у нас. Однако как Божий безгрешный Сын Он имел чистые руки и чистое сердце. Из всех сыновей и дочерей Адама Он один по праву входит в присутствие Божье.
Однако крестясь в Его Тело, мы с вами верой делаемся приёмными детьми Божьими. Небеса становятся и нашим домом. Очищенные искупительной Кровью Христовой, наши руки и сердца становятся такими же чистыми, как и Его. И теперь мы можем стоять в святом присутствии Божьем — прощённые, целеустремлённые и свободные. Присутствие Божье — это то, где мы живём. Не просто когда-то потом, в небесной славе, а здесь и сейчас, в этом умирающем мире мы обретаем жизнь в присутствии Божьем.
Подлинное присутствие Божье, как вы понимаете, является сутью и средоточием христианской жизни. Мы с вами не брошены здесь, в этом мире, бороться из последних сил, поднимаясь над горестями и болями жизни лишь благодаря собственному упорству. Ибо мы — не подкидыши, оставленные на ступеньках этого грешного мира, чтобы жить святой жизнью лишь так, как мы её понимаем. Мы — дети Божьи. Мужчины и женщины в равной степени, мы все приняты как дети в Иисусе Христе. Будучи крещены во Христа, мы облачились во Христа.
“Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе” (Гал. 3:26-28)
На том или ином этапе своего детства большинство из нас играло в переодевание. Но Крещение — не детская игра. В этой бане омовения Словом мы с вами действительно облачились во Христа. Это не маскарад — Его праведность является самым лучшим для нас одеянием. Облачаясь в Сына Божьего, мы получаем все права сыновства, включая и исключительно личный доступ к Богу. И этот доступ всегда одинаков — к Отцу через Сына в Духе.
Как в общецерковном литургическом служении, так и в домашней литургии нашей индивидуальной молитвы и служения. Господь сначала отверзает наши уста, а затем из тех же уст изливается наша хвала Ему. Тройственная основа литургии направляет все наши молитвы и славословия. Отец постоянно ищет поклонников через Сына Духом, и мы поклоняемся Отцу в Духе через Сына.

Сердце литургии

Дом — это то место, где мы живём. Мы с вами, будучи чадами Божьими, живём в присутствии Божьем. Это то, чему посвящено всё Евангелие Иисуса Христа — присутствие Божье. Никейский Символ веры представляет три чудесных факта, принадлежащих любому члену святой Церкви Христовой: прощение грехов, телесное воскресение и жизнь вечную. Они являются славным будущим всех детей Божьих и уже присутствуют здесь и сейчас в прощении грехов, но завершение их предстоит в вечности, где мы соберёмся вместе на бесконечную небесную литургию:
“Достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение” (Отк. 5:12).
Неудивительно, что Афанасьевский Символ определяет вселенскую христианскую веру с литургической позиции: «Истинная же всеобщая христианская вера такова: мы чтим [курсив мой — Авт.] единого Бога в триединстве и триединство в едином Божестве». Сама святая Троица является сердцем веры — Отец, создавший Церковь, искупил её Кровью Своего Сына, а затем освятил Своим Духом, чтобы она стала Его святым домом. Всё, чем мы являемся, и всё, что мы получаем, исходит от Отца через Его Сына в Святом Духе. И всё, что мы делаем, происходит от того, кто мы есть и что мы получили. Посему вся христианская жизнь — церковное богослужение, домашняя молитва и ежедневное призвание свыше — возносится обратно в Духе через Сына к Отцу, единому вечному Богу. Мы живём теперь и в вечности присутствием Божьим. Это есть литургическая жизнь — единственный достойный образ жизни.
Но мы не всегда осознаём это, не так ли? Околдовывая нас, «реальный» мир заставляет забывать о том, кем мы на самом деле являемся, будучи детьми Божьими. Нашим головам становится неловко опускаться в смирении, нашим коленям — почтительно преклоняться, а нашим рукам — складываться в молитве. Наши жизни столь полны другими вещами, что не остаётся места для Бога. И, подобно крысам в лабиринте, мы продолжаем блуждать, никуда не приходя. Нам это может быть не понятно, но мы пребываем в судорожных поисках спокойствия.
Однако Бог не позволяет нам обезуметь. Он дарует нам утешение, мир и святой покой в Своем присутствии. Вот зачем мы приходим в церковь. Священная литургия вводит нас в присутствие Бога, пребывающего с нами всегда. Однако мы постоянно помним, что христианская жизнь проходит отнюдь не всё время в четырёх стенах здания церкви. Мы не можем непрерывно находиться в церкви. Поэтому народ Божий всегда высоко ценил домашнюю молитву, ибо и в домашней литургии мы обретаем покой и утешение присутствия Божьего.

Прочь от повседневных забот

Предоставленные самим себе в этом мире, мы погрязаем в мирские дела и бываем парализованы собственными страхами. Молитва — это призыв, оставив страхи и дела, ещё и ещё раз вернуться в наше подлинное естество детей Божьих и, как говорил Лютер, «попросить Его, как любящие дети просят своего любящего Отца». Никаких опасений, никаких колебаний. Отбросив осторожность, мы спешим туда, куда боятся ступить Ангелы — к самому престолу Божьему, — где возносим мольбы и славословия наших утомлённых сердец, доверяя их Его исцеляющей любви. Мы взираем не на наши страхи, а на нашего милостивого Бога. Нам не следует трусить перед Ним, ибо мы имеем мир во Христе. Благодаря Его любви, наши молитвы всегда одинаковы — Отцу через Сына в Духе:
“[Христос,] придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отцу, в одном Духе” (Еф. 2:17-18).

Во имя Иисуса Христа

Было бы безрассудством для грешников пытаться попасть в присутствие Божье без вмешательства Его Сына, Который является нашим примирением. Он устранил гнев Отца, приняв обращенное к нам проклятие на Себя. Он прекратил войну между Творцом и восставшим творением — мирный договор подписан Его Кровью. Своими безвинными страданиями и смертью, Своей святой драгоценной Кровью Он приобрел права сыновства для всякого кающегося грешника.
“Если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, праведника; Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира” (1 Иоан. 2:1).
Именно благодаря Сыну Божьему дети Божьи могут обращаться к Нему как к Отцу. Если бы не произошло вмешательства Иисуса Христа, мы бы знали Его лишь как нашего судью.
Каков Отец, таков и Сын — говорит пословица. Но в отношении Иисуса она звучит иначе. Каков Сын на земле, таков и Отец на небесах. “Видевший Меня видел Отца”, сообщает Иисус Своим друзьям (Иоан. 14:9). Дети часто путают Бога-Сына и Бога-Отца. Это вполне понятно, поскольку Иисус — это Тот, Кто открывает нам Отца. Единственный Бог, известный нам в этом мире — Тот, Кто воплотился ради нас. Единственный Бог, Которого мы знаем — это Тот, Кто первым возлюбил нас, положив жизнь Свою за нас на кресте.
В первых двух частях книги мы рассмотрели лежащие в основе христианской жизни вопросы воплощения и ее средоточие — Таинства, то есть то, что Бог впервые совершил во Плоти Своего единородного Сына, которую Он дарует нам в омовении, слове и трапезе, заповеданных Им Своей Церкви на земле. Это сосредоточение и основание Церкви во Христе вдыхает жизнь и в литургические формы христианской жизни. Искупленные и возрождённые в Сыне, чтобы стать чадами Божьими, мы смело вступает в присутствие Божье. Очищенные в Его святой крещальной бане, мы возносим жертву в виде молитв, хвалы и наших жизней, посвящённых служению Ему.
“Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путём новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою, и имея великого Священника над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением очистив сердца от порочной совести, и омыв тело водою чистою” (Евр. 10:19-22).
Не следует тревожиться о том, что Бог может не принять наших приношений. Молитвы, славословия и сами наши тела являются живыми жертвоприношениями Богу, святыми и приятными Ему благодаря вере в Иисуса Христа. Вот почему все наши молитвы (как в церкви, так и дома) и всё, что мы делаем в повседневной жизни — всей нашей литургической жизни, — приносится Отцу через Сына.
“Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу. И всё, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца” (Кол. 3:16-17).
«Во имя Иисуса Христа». Если вы выросли в церкви, то слышали эту литургическую формулу на протяжение всей жизни. Но это не просто формула — это источник жизненной силы для всех детей Божьих. Всё что мы делаем в этом мире как Его дети — наши добрые дела, церковные богослужения и домашние молитвы — является одним большим литургическим приношением, которое Бог принимает через очистительную Кровь Своего Сына.
Если мы хотим научиться молиться, нам следует уподобиться детям, ибо в действительности мы являемся именно таковыми, — Божьими детьми по вере в Иисуса Христа. Посему первый шаг молитвы — это шаг в присутствие Бога, нашего любящего Отца, в качестве Его любимых детей. И есть лишь один путь к этому — имя Иисуса Христа.

Истинный друг!

Сомневающимся скажу с уверенностью — в этом утешение всех наших страхов. Ибо Иисус Христос облекает в плоть и кровь любовь Бога-Отца. “Бог есть дух, — учил Иисус самарянку, — и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине” (Иоан. 4:24). Людям во плоти может быть трудно поклоняться Духу, но когда мы приходим к Отцу через Сына, у нас появляется вполне осязаемый проводник наших молитв и славословий.
Воскресший и вознёсшийся одесную Отца, Он постоянно ходатайствует за всех Своих. Мы имеем друга в высших сферах! При этом Иисус всё ещё облечен в нашу человеческую плоть и кровь в высшем небесном суде. Потому наша жизнь известна ему до мельчайших подробностей.
В человеческих отношениях мы получаем утешение, когда есть тот, кто знает наше сердце, чувствует наши тревоги и разделяет нашу боль. Когда такой друг говорит: «Я понимаю» — вы находите утешение в сочувствии. Но когда тот же друг продолжает: «Я молюсь за тебя» — это приносит подлинное исцеление. Исцеление от Бога.
Иисус, наш друг на престоле небесном, — именно Тот, Кто знает наше сердце досконально. Он прежде всего знает нашу боль. Он ходил по земле во плоти и познал все человеческие чувства. И не только положительные. Он — Муж скорбей и хорошо знаком с горем. Он не оставил Своё человечество, когда вознёсся к престолу Отца. Будучи истинным Человеком и одновременно истинным Богом, Он ходатайствует за нас, зная наши сердца и чувствуя нашу боль.
“Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушён во всём, кроме греха. Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи” (Евр. 4:15-16).
И мы смело подходим к Богу, будучи Его детьми. Мы взываем к Его имени всякий раз, когда нам трудно. Мы молим, прославляем и благодарим Отца в Духе через Сына — мы молимся во имя Иисуса.

Обучение молитве

Молитва не приходит в человеческое сердце естественным путем. Поскольку это язык веры, ему следует учиться так, как мы учимся говорить — подражая. Мы все учились говорить, повторяя речь взрослых. Сначала произносятся первые слова, «мама» и «папа», а потом — все остальные. Но всё начинается с этих первых слогов, самых важных звуков нашего языка. Речь взрослого можно уподобить огромному небоскрёбу, вся конструкция которого опирается на невидимый фундамент детской речи. Вся структура нашего взрослого словаря основана на первых звуках, с которыми мы обращаемся к самым важным людям детского мира — «мама» или «папа».
Потому не следует удивляться, что люди не знают, как молиться. Ученики Иисуса тоже не знали. Им пришлось просить: «Господи! научи нас молиться». Подлинной молитве надо обучать. И обучать так же, как учат обычной речи — через подражание. Вот почему, когда Иисус приступал к обучению молитве Своих учеников, Он начал с основ: «Молитесь же так, — учил Он их, — Отче наш, сущий на небесах!» (Матф. 6:, 9).
Лингвисты заметили, что самые простые обозначения понятий «мать» и «отец» во всех языках поразительно похожи. Они всегда очень легки для детских уст. Малыши учились называть своих отцов: «авва», что очень похоже на наше: «папа». Подобно тому только что крестившиеся учатся молиться. Отец призывает нас в Своё присутствие через Сына силой Святого Духа, и мы приходим к Нему как любимые дети, используя этот интимный язык детства:
“А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!»” (Гал. 4:6).
И вот мы научены. Мы начинаем молиться: “Отче наш, сущий на небесах!”

Сообщество молитвы

Интересно, что Иисус учил нас молиться: «Отче наш», а не: «Отче мой». Именно так мы с вами сказали бы, если бы это зависело от нас: «Отче мой, хлеб мой насущный подавай мне на каждый день». Мы хватаем то что хотим, не дожидаясь, пока нам это подадут. В нетерпении мы просим только за себя.
Иисус учит нас молиться иначе. Дело не в том, что Он пытается научить нас хорошим манерам — Он желает показать нам, что мы принадлежим к одной семье. Отсюда и местоимения множественного числа в молитве, которой Он учит — молитве, являющейся основой христианской веры. Некоторые называют её «Отче наш». Другие — «Молитвой Господней». Оба названия одинаково уместны, поскольку в этой молитве Господь Церкви учит всех крещёных вместе молиться в унисон с их истинным Отцом Небесным.
Находясь среди верующих в церкви, легко можно понять мудрость этой молитвы. Здесь мы видим ближних, обращающихся к Богу как к Отцу. Поэтому открывая вместе уста для молитвы, мы вполне естественно произносим: «Отче наш». Совсем иначе происходит, когда мы одни. Тогда мы более склонны говорить: «Господи, я только хочу сказать Тебе…»
Но лежащее в основе церковной молитвы, является столь же основополагающим и для домашней. Мы с вами в наших домашних молитвах — такие же члены семьи верующих, как тогда, когда собираемся вместе с другими в христианской общине. Не то чтобы слова «я» и «мне» не годятся для домашних молитв, но наша личная молитва всегда звучит в унисон с молитвой народа Божьего повсюду. Мы можем быть отделены от общины, но при том не молиться в одиночку. Весь христианский мир молится вместе с нами, и в этом единении — сила. Общение с другими христианами подкрепляет веру.
Первая христианская община в Иерусалиме была сосредоточена на «общении и… молитвах». И мы знаем почему. Сила в числе. Вид брата-христианина или сестры-христианки сам по себе воодушевляет, но только лишь, как внешний признак. Наше настоящее единение невидимо, наши сердца связаны воедино Духом Божьим через веру в Иисуса Христа. Вся наша жизнь в мире сем — жизнь в Слове Божьем и через него.
Апостол молился, чтобы ефесские христиане имели достаточно веры и смогли увидеть общину, невидимую для простого взора:
“[Я молюсь,] чтобы вы, укоренённые и утверждённые в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею” (Еф. 3:18-19).
В том и заключаются высота и глубина, которыми литургия наделяет наши личные молитвы, что это долгота и широта сообщества веры.
Эти общие измерения личной молитвы в наше время трудно переоценить. Нынешняя культура побуждает нас думать о самих себе, как о независимых существах. Несмотря на бурное развитие наших технологий в области связи, мы живём всё более одиноко. Некоторые барьеры мы воздвигли ради самозащиты, а другие — порождение нашего окружения.
Но понимая личную молитву как литургическую, мы начинаем разрушать все барьеры на пути к подлинному сообществу, — независимо от того, делаем ли мы это по собственному желанию или по повелению. Ибо учась молиться так, как нас наставляет Иисус, мы уясняем, что всякая молитва есть общая молитва, — будь то в церкви или в одиночку. Мы всегда молимся в сообществе с Церковью, даже молясь в одиночку.
Так Господь Иисус учит нас. Вот почему, открывая наши уста для молитвы, мы говорим то, что сказано нам. Мы молимся так, как нас научили. Каждый из нас молится, как любимое дитя обращается к любящему Отцу в обществе своих родственников по вере: “Авва… Отче наш, сущий на небесах”.

Словом и молитвой

Поскольку мы инстинктивно не чувствуем, как следует молиться, нам не ведомо также и о чём молиться. И тому, и другому следует учиться. Предоставленные самим себе, мы молились бы обособленно из пустой самоуверенности наших грешных сердец. Именно Бог учит нас молиться в единении с другими [верующими].
И как Бог учит нас молиться совместно, даже оставаясь в одиночестве, так Он научает нас и тому, о чём молиться. В этом опять мешает наш эгоизм. Предоставленные себе, мы можем молиться о преходящих сиюминутных потребностях. Господь же учит нас молиться из глубин Его Слова.
Помните, что мы говорим с Богом так, как нам об этом было сказано. Он не только учит нас, как обращаться к Нему, но и указывает нам, что следует говорить. Он влагает Своё Слово в наши уста, а мы возносим его в молитве обратно к Нему. Вот почему домашняя молитва также имеет литургическую суть — она спасает нас от тирании наших эмоций.
Представьте на мгновение, во что превратится общение, если каждый человек станет изобретать свой собственный язык. Если бы мы полагались исключительно на свои инстинкты, наша речь была бы ограничена лишь звуками, издаваемыми для передачи того, что мы чувствуем в данный момент. Вы уже видели, как мы учимся говорить, имитируя язык наших родителей. Взрослая речь строится на фундаменте вокабул, впервые произнесённых нашими детскими устами. По мере своего взросления, мы наделяем значением эти ранние звуки и постепенно добавляем новые слова, пока не получаем полный арсенал языковых средств, позволяющих описывать действительность.
Теперь рассмотрим слова, которые вы употребляете в молитве. Не замечали ли вы за собой, что постоянно молитесь на языке «я»? «Господи, я просто хотел сказать Тебе…», «Господи, я чувствую…», «Господи, мне нужно…» — или самое откровенное: «Господи, я хочу…». Такой язык в молитве не предосудителен. Как любой родитель, наш Отец Небесный радуется, слыша, как разговаривают с ним Его дети даже младенческим языком. Но как и другие родители, наш Небесный Отец желает дальнейшего развития словаря Своих чад. Потому Он дарует нам Своё Слово, которым Он учит нас не только как молиться, но и чему молиться.
И когда мы учимся говорить с Богом так, как Он говорит с нами, мы быстро переходим от языка «я» к языку «Ты». Мы начинаем молитву с Бога и неизменных обетований Его Слова, а не с себя и своих мимолётных эмоций. Обратите внимание, что Иисус учит нас молиться так, чтобы мы говорили с Богом о Его имени, Его царстве и Его воле ещё до того, как даже приблизимся к молитве о себе.
Вот самый полезный из когда-либо слышанных мною советов относительно личной молитвы — пусть после вступительного обращения первым словом, произнесенным вашими устами, будет: «Ты». Говорите с Богом о том, Кто Он есть и что Он сделал. Опишите ему, как Он открыл Себя в Своём Слове. Вознесите Ему хвалу и благодарение, повторите Ему то, чему Он научил вас в Своём святом Слове. Вы, как и я, поймёте, что язык «Ты» в молитве придаёт убедительность языку «я».
Раз уж вы начали, помните, что дети Божьи всегда начинают с самого начала — с Бога. Мы говорим так же, как сказано нам. Он отверзает наши уста, и из них исходит Слово, которое Он дарует нам для общения. Словарь молитвы образован Словом Самого Бога. Такая молитва обладает силой, ибо она основана на самом имени Божьем. А где имя Божье, там пребывает и Он, благословляя Своим присутствием. Вся литургическая молитва — церковная или домашняя — основана на вере, что Бог присутствует в Своём Слове.
“Поклоняюсь пред святым храмом Твоим и славлю имя Твоё за милость Твою и за истину Твою, ибо Ты возвеличил слово Твоё превыше всякого имени Твоего. В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость” (Пс. 137:2-3).

Молитвенник Божий

Открыв книгу Псалмов, или Псалтирь, мы быстро обнаруживаем, что целиком погрузились в молитву. С самого начала и до конца, от высот ликования до подземелий отчаяния каждый псалом является молитвой. Поэтическая структура и редакторские пометки в псалмах указывают на то, что большинство из них предназначалось для пения. Само слово «псалом» означает «песнь». Подробнее о пении и молитве — немного позже.
А пока, пожалуйста, обратите внимание на то, что в Псалтири Бог даровал нам уже готовый молитвенник. Ещё раз повторю — ни одна такая молитва не приходит естественным путём. Мы с вами [самостоятельно] не способны молиться словами других, даже если это Слово Божье. Нам гораздо удобнее говорить о том, что у нас на сердце, чем изъясняться словами псалма.
Однако великие молитвенники и молитвенницы стремились полагать псалмы в основу своей молитвенной жизни. Как Церковь пользуется неистощимым источником псалмов для своей богослужебной литургии, так и христиане в течение веков полагаются на псалмы, как на самую главную часть своих личных молитв.
Многие из тех, кто употребляют псалмы в домашнем поклонении, рассматривают их как своего рода духовный каталог — они перелистывают Псалтирь до тех пор, пока не найдут тот псалом, который выражает их чувства в данный момент. Я не был исключением и обычно разыскивал тот псалом, который лучше всего выражал мои чувства. Действительно, употребляя в молитве псалмы таким способом, можно получить утешение. Однако я пришёл к выводу, что псалмы не только соответствуют моим переживаниям, они открывают чувства Самого Иисуса Христа. Поэтому теперь я бросил листание Псалтири. Я использую предписанную книгу-требник, в которой псалом или псалмы предлагаются в соответствии с литургическим календарем. Такая система молитвы открывает доступ непосредственно к сердцу нашего Господа, переживающего все нашими страдания — и даже много больше. И она ведет к Его великой радости, превосходящей всё, что мы способны когда-либо представить.

Молитвенный цикл

Пару слов о литургическом календаре. Я обещал вам, что эта книга не будет посвящена литургической форме, и мне бы хотелось выполнить это обещание. Однако литургический календарь лежит в основе того, что мы рассматриваем в этой главе. И при этом случилось так, что он является одним из наиболее закрытых вопросов христианства даже среди литургических церквей.
В традиции, которой придерживаюсь я, принято украшать Алтарь и другие церковные принадлежности цветной материей, называемой «парамент». Многие прихожане год за годом наблюдают смену цветов — белый в Рождество и Пасху, красный в Пятидесятницу и т.д., — имея весьма смутное представление о том, что же собою представляет этот литургическиё цикл.
Следует еще раз повторить, что существует очень много хороших книг об истории и значении церковного календаря. Здесь достаточно лишь сказать, что этот ежегодный цикл стал важнейшим учебным пособием для многих миллионов христиан. Он учит нас, как соединяются между собой христианская вера и жизнь. Он учит нас о Триедином Боге и о том, как временное и вечное пересекаются в Нём. Он учит нас, как время нашего мира пронизано не имеющим пределов во времени деянием Бога — Отца, Сына и Святого Духа.
От Отца через Сына в Духе, а затем обратно. Такой путь проходит церковная молитва, и он воспроизведен в литургическом календаре. Литургический год может быть разделён на три отрезка. Первый, Рождественское время, отмечает дар Бога-Отца, пославшего своего Сына силою Духа для осуществления нашего спасения. Затем — время Пасхи, указывающее на деяния Сына, Который силой Духа во всём покорился Своему Отцу до самой крестной смерти и завершил наше спасение, воскреснув из мёртвых на третий день. И наконец — Пятидесятница, время Церкви, свидетельствующее о деянии Святого Духа по распространению того, что Отец совершил через Сына.
Вы заметили, как все согласовано? Три части церковного года образуют единство. Тройное деяние — одну реальность. Это не случайность, ибо таков наш Бог: Отец, Сын и Дух Святой — единый Бог ныне и вовеки. Иисус описывает, как производятся деяния Святой Троицы — замышляемое Отцом исполняет Сын, а Святой Дух раздаёт:
“Всё, что имеет Отец, есть Моё; потому Я сказал, что от Моего возьмёт и возвестит вам” (Иоан. 16:15).
Теперь и вы знаете. От Отца через Сына в Духе — жизнь во всей её полноте. Не только вечная жизнь с Богом на небесах [Переводчику. Слово “безвременье”, употребленное вами здесь, означает “застой”, “тяжелое время”, “лихолетье”, а вовсе не “вечность”. — Ред.], но и во временном мире сем. Всё это — одна и та же жизнь, и центр её — Иисус Христос, Который есть наша жизнь.

Ваша личная дорожная карта

Я бы настоятельно рекомендовал литургический календарь в качестве прекрасной дорожной карты в вашем христианском паломничестве. Год за годом он будет возвращать вас в прошлое, чтобы вы могли идти следом за нашим Господом, завоевавшим спасение для нас. И год за годом один и тот же путь ведёт вас в будущее, к небесной цели, произрастающей в благодати и святости Христа.
То, что кажется круговым маршрутом, в действительности является кратчайшим путём христианской жизни. Как ещё можем мы двигаться вперёд, если не будем периодически возвращаться к источнику наших сил? В своём цикле, чередующем посты и праздники, литургический календарь возвращает нас всегда прямо ко Христу, Который есть наша жизнь, а затем продвигает вперёд, к Его служению.
Таким образом, литургический год отражает ритм вселенной. Существует ежегодный сезонный цикл , это так. Но внутри большего цикла находятся также меньшие циклы — ежемесячные изменения уровня воды и течений, отражающиеся в приливах и в изменениях погоды, за которыми стремится наблюдать цивилизованный мир. Изолировав себя в нашем кондиционированном пространстве и искусственно разогнав тьму ночи, мы избегаем регулярных циклов сотворённого порядка вещей — времени сева и сбора урожая, холода и жары, лета и зимы, дня и ночи.
Псалмы, связанные с литургическим календарем, ведут нас, Его любимых детей, обратно в наш родной дом — в присутствие Божье. Мы заново учимся узнавать, что такое молитва в убежище Его любви, любви нашего Творца. Мы вновь оглядываемся вокруг и видим, что имеем своё место в рамках остального творения: горных высот, глубоких долин, моря и суши — всё это декорации великой драмы спасения, поставленной Богом. И нам отведена заглавная роль:
“Приидите, воспоём Господу, воскликнем Богу, твердыне спасения нашего; предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему, ибо Господь есть Бог великий и Царь великий над всеми богами. В Его руке глубины земли, и вершины гор — Его же; Его — море, и Он создал его, и сушу образовали руки Его. Приидите, поклонимся и припадём, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего; ибо Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его. О, если бы вы ныне послушали гласа Его” (Пс. 94:1-7).

Вечер и утро

Когда мы начинаем понимать, что являемся паствой, о которой заботится Бог, сей мир становится несколько более приятным местом обитания. Осознавая, что наша бешеная суета не прибавит ни одного дня к сроку нашей жизни и не сделает нас ни на йоту счастливее или умнее, мы начинаем расслабляться. Мы обретаем свое успокоение в Нём, Который есть наш мир и покой. А Его мир превосходит всякое человеческое понимание.
Соединив свои молитвы со Словом Божьим, мы учимся подчинять наши жизни Тому, Кто знает нас лучше всего. Кроме того, Он создал нас, чтобы мы принадлежали Ему, искупил нас Кровью Своего Сына и освятил нас как Свое жилище. Слово, которое Он обращает к нам в псалмах, мы в молитве возвращаем Ему. Так вся жизнь освящается Словом Божьим и молитвой. Мы узнаём, что наш Отец Небесный спланировал так наш ежедневный распорядок, чтобы он был цикличным — а мы превратили его в бессмысленную суету.
Утомлённые своими повседневными трудами, мы получаем приглашение каждые сутки отдыхать нашими телами во сне, а душами — в прибежище Христова мира: “Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даёшь мне жить в безопасности” (Пс. 4:9). Просыпаясь, мы обнаруживаем, что с сотворённым миром всё в порядке. Мы ежедневно устремляемся в поток жизни, уверенные в постоянном присутствии Божьем: “Господи! рано услышь голос мой, — рано предстану пред Тобою, и буду ожидать” (Пс. 5:4).
Мы с вами обычно воспринимаем всё в обратном направлении — мы думаем, что день начинается с рассвета, а заканчивается вечером в сумасшедшей скачке времени. Слово Божье учит нас иначе. “И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один” (Быт. 1:5).
С древних времён христиане неизменно считают вечернее время наиболее благоприятным для успешной молитвы. Когда зажигаются вечерние огни, чтобы рассеять темноту, христиане вспоминают об Иисусе Христе, Который есть свет мира — свет, победить который не способна никакая тьма. Отправляясь на покой, они вспоминают об Иисусе Христе, призывающем всех верующих обрести покой в Нём. Укладываясь спать, они вспоминают, что сон — это репетиция дня смерти, когда они уснут в этом мире и восстанут лишь в день воскресения всякой плоти.
Итак, живём ли мы, умираем ли — всё равно мы принадлежим Господу. Древняя вечерняя молитва дышит тихой уверенностью всех верующих: «Веди нас, бодрствующих, о Господи, и охраняй нас спящих, чтобы, проснувшись, мы могли бодрствовать со Христом, а уснув, почивали в мире».
Так издревле христиане и начинали день — сначала тихое размышление и доверительная молитва, затем сон, приносящий отдых. Освежившись телом и духом, мы встаём, чтобы встретить остаток дня. Таков ритм молитвы, направляющий всю нашу жизнь. Когда же мы позволяем нашей жизни поработить себе молитву, тогда нам с вами становится трудно. Ибо житейская суета может привести к серьёзным нарушениям ритма молитвы.
Вот почему христианская жизнь оформлена литургически — не молитва делает нас христианами, а то, о чём мы молимся. Молитва — это не средство благодати, это и не проводник прощающей любви Божьей. Но молитва содержит заповедь и обетование Божье — это путь, по которому христиане идут к своему Отцу небесному. Господь одновременно направляет нас к молитве и призывает нас молиться. И этим призывом наш Отец приглашает нас в Свое присутствие, где наши домашние молитвы сливаются с молитвами и славословиями Церкви на земле и на небе. И эти молитвы едины — одна вечная литургия, непрерывно возносящаяся к Отцу через Сына в силе Духа, единого Бога ныне и вовеки.
Наши домашние молитвы могут быть индивидуальной литургической жизнью, но мы никогда не одиноки в своих молитвах!

Молитвы Иисуса

Начав употреблять в молитвах псалмы, через некоторое время вы поймете, что молитесь чьими-то молитвами. Каждый псалом имеет свой исторический ветхозаветный фон. У одних он выражен ярче, у других — не так. Нетрудно распознать, например, отчаянный вопль Давида о прощении в словах 50-го Псалма: “Отврати лицо Твоё от грехов моих и изгладь все беззакония мои. Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня”.
Другие псалмы, однако, труднее соотнести с известной историей. Как мы должны понимать, например, эти странные слова?
“Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце моё сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свёл меня к персти смертной. Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище” (Пс. 21:15-18).
Следующая строка всё расставляет по местам: “Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий”. Это точное описание распятия Иисуса, предсказанное за столетия до того, как оно произошло.
Сам Иисус подтверждал, что псалмы Давида особым образом относились к Нему. В 109-м Псалме Давид пишет: “Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих”. В споре с фарисеями Иисус использовал этот текст для доказательства того, что Он есть обещанный Мессия:
“Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?” (Матф. 22:41-45)
По существу, наш Господь особо указывает на псалмы, как на фундамент для объяснения Своей жизни и деяний. Непосредственно перед вознесением на небеса, давая последние указания Своим Апостолам, Он в основу своих наставлений положил именно Псалтирь:
“И сказал им: вот то, о чём Я вам говорил, ещё быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах” (Лук. 24:44).
Потому неудивительно, что христиане в течение столетий видели в Псалтири не только церковный молитвенник, но и молитвенник Христов. То есть, будучи написанным Словом Божьим, Псалтирь представляет собой не только слова об Иисусе Христе, но и слова Самого Иисуса Христа. Когда мы молимся псалмами, — Сам наш Господь молится вместе с нами.
Вот почему христиане в своих домашних молитвах более всего полагаются на Псалтирь. Ибо молясь псалмами христиане молятся молитвой Господа и посредника между Богом и людьми, Человека Иисуса Христа, Который живёт вечно и непрерывно является нашим Ходатаем.
Когда молясь псалмами, мы молимся самим Словом Божьим. Мы молимся так, как научаемы молиться, мы говорим так же, как говорят с нами. Господь отверзает наши уста, и наши уста возносят Ему хвалу. Наши молитвы псалмами угодны Богу, ибо они являются молитвами Того, в Ком Его радость — святого Божьего Сына. Вся Псалтирь является потому главной молитвой, которую Иисус Христос сам непрерывно возносит через Свою Церковь назад, к Отцу. В одном старинном коллекте эта мысль очень точно подмечена: «Прииди, молись во мне молитвою, которою я должен молиться».
Я убедился, что Псалтирь определённо обогащает домашнюю молитву. Ибо псалмы фактически являются молитвами Христа. И молясь вслед за Ним Его словами, я обретаю мир и покой, которые Отец желает даровать мне. Я советую и вам воспользоваться этим. У древних была поговорка для такого случая — она звучит особенно красиво на оригинальном языке: «Semper in ore psalmus, semper in corde Christus». Но мы, вероятно, предпочтём перевод: «Псалом всегда на устах, Христос всегда в сердце». Как вам это нравится в качестве общей формулы домашней молитвы?

Сердце и уста

«In ore/in corde» — на устах/в сердце — эти два слова являются средоточием молитвы. Святое Писание указывает, что именно сердцем мы веруем, а устами исповедуем (Рим. 10:10). Вполне естественно говорить о том, в чём мы уверены. Когда поступая так в обществе других верующих, мы исповедуем веру, которой живём. Посему убежденность неотделима от речи.
Молитва без веры — пустой звук. Вера без молитвы подобна вере без любви — она умирает. Когда Бог говорит: «Я люблю тебя», дети Божьи отвечают: «И я люблю Тебя». Наши молитвы и являются этими самыми словами: «И я люблю Тебя», которые мы адресуем Отцу через Сына в Духе. Молитва — это язык любви.
Произнеся это, мы понимаем, почему молитва глубже обычных слов. Иногда любовь бывает слишком велика, чтобы её можно было выразить человеческим языком. То же бывает и с молитвой. В ней мы используем и сердце, и уста. Бывает, что язык запинается, но сердце продолжает говорить. К счастью Бог, Который видит и слышит всё тайное, понимает язык сердца.
“Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, твердыня моя и Избавитель мой!” (Пс. 18:15).
Посему молясь, мы должны стремиться, чтобы наши уста были связаны с сердцем — домашняя молитва бывает самой успешной, когда она произносится. Мы все знали это, когда были детьми. Наши самые первые молитвы произносились именно вслух. Но как-то с возрастом мы стали думать, что это слишком уж детская молитва, что зрелому христианину следует молиться тайно, в сердце, держа уста на замке.
Хотя молчаливая молитва сердца столь же угодна Богу, как и слова наших уст, нам следует постараться найти место дома, где мы могли бы молиться вслух. Я убеждён, что это была единственная причина, побудившая Иисуса советовать ученикам найти укромное место для молитвы. Нам всем иногда необходимо побыть наедине с Богом, это правда. Но мы также нуждаемся в возможности излить Ему своё сердце. И лучший способ для этого — говорить вслух.
Мы всё-таки не духовные существа — Бог наделил нас телами и душами. И потому вполне естественно, что мы, дети Божьи, приходя к нашему Отцу Небесному, произносим наши слова устами и сердцами. Христиане на вековом опыте убедились, что самая эффективная — это произнесённая молитва. Не только потому, что для нас это наиболее естественно — рассказать обо всём, что на сердце, но и потому, что для сердец — это наиболее естественный способ услышать Слово Божье. “Итак вера от слышания”, писал Св. Павел римлянам (Рим. 10:17). Когда мы молимся псалмами или другими фрагментами Слова Божьего вслух, то Слово ударяет по барабанным перепонкам так же, как по сердцу. В этом Слове мы черпаем силу, ибо когда Бог произносит Своё Слово, мы знаем, что больше не одиноки. И наши сердца снова смелы, ведь Его присутствие даёт силу.
Как это было у Синая и бывает в церковной молитве прихожан, так происходит и в домашней молитве. Сначала приходит Слово Божье, а затем уж следует наш ответ. Где бы Господь ни произносил Своё Слово, Он собирает Свой народ на великое собрание. Места, где оно происходит, могут быть различны, но само собрание всегда одинаково. Наша совместная и наша индивидуальная литургическая жизнь неизменно приводит нас в присутствие Святой Троицы. В Божьем присутствии собрание всегда едино, видимое и невидимое — сообщество Ангелов, Архангелов и Церкви земной и небесной.

Язык тела

Вместо того, чтобы сокрушаться по поводу ограниченности человеческих чувств, христиане на протяжении веков использовали их для совершенствования процесса молитвы. Например, сообщество Церкви небесной и земной невидимо нашему глазу, но соответствующая скульптура или иное произведение искусства напоминает нам, что мы всё время находимся в общении верующих. Пребывание Иисуса Христа со Своей Церковью на земле также невидимо, но пламя свечей напоминает о постоянной присутствии Того, Кто есть свет мира.
Понаблюдайте за оживленно беседующими людьми и вы увидите, что человеческое тело является прекрасным инструментом общения. Голосовые связки никогда не работают в одиночку: руки, пальцы и ладони указывают и жестикулируют, лицо хмурое или улыбающееся — всё участвует в передаче мысли от одного человеческого сердца к другому. То же справедливо и для молитвы. Ангелы, быть может, и умеют молиться чисто духовно, но люди — нет. Тело из плоти и крови, в котором мы живём, принимает определённое участие в наших молитвах.
На протяжении столетий христиане использовали различные молитвенные позы, и все они имеют определённое значение. Сидячее положение, например, является позой ученика и особенно хороша для молящегося, сосредоточенного на размышлениях над Божьим Словом. Положение стоя — это поза славословия и эффективный способ выражения благодарности за присутствие Божье. Коленопреклонение указывает на смирение и по этой причине наиболее предпочтительна, поскольку истинное смирение нелегко даётся. Когда вы исповедуетесь в своих грехах или приносите свои прошения Богу, сердцу будет легче делать это, если вы будете на коленях.

Поющие голоса

Я обещал вам поделиться некоторыми мыслями по поводу пения молитвы. Музыка — это один из чудесных даров Творца, щедро приложенный к сотворённому порядку. Мы все бываем заворожены пением птиц, мурлыканьем кошек, ночными песнями лягушек и сверчков или праздным стрекотанием цикады в знойный летний день. Тем не менее, по какой-то странной причине христиане очень часто упускают значение молитвенного песнопения. У ранних христиан дело обстояло иначе:
“…назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу, благодаря всегда за всё Бога и Отца, во имя Господа нашего Иисуса Христа…” (Еф. 5:19:20)
Здесь мы видим, что музыка является эффективным средством поклонения как в собрании, так и в домашней молитве. Когда все вместе мы поём молитву, она служит свидетельством перед братьями-христианами, а когда мы поем молитву в одиночку, она озвучивает тайное моление нашего сердца. Сейчас самое время восстановить такое библейское и историческое понимание. Ибо развлекательные элементы всё чаще вторгаются в церковное богослужение. Они подвергают нас искушению рассматривать пение, как средство увеселения себя и окружающих.
Церковное пение — это не форма увеселения. Посредством его на земле воздается вечная хвала, непрерывно звучащая повсюду на небесах. За многие века христиане поняли, что пение псалмов, гимнов и духовных песен дольше действует на сердце, чем обыкновенная речь. С этими песнями на устах мы переходим от церковной молитвы к домашней, а затем к нашим повседневным трудам. Окружающая обстановка меняется — песня остаётся той же. Таким образом, наша жизнь в общине, наша индивидуальная жизнь и наша жизнь в миру становится одной большой литургией — от Отца через Сына в Духе, а затем обратно.
В молящейся общине гимны и другие поющиеся молебны являются средством, с помощью которого собравшиеся в церкви различные люди, , соединяют свои сердца, соединяя голоса. И в этом совместном пении их сердца связаны друг с другом. У музыки есть одна особенность — она иногда проникает в такие сердца, в которые не может проникнуть обычная речь. Когда мы молимся в одиночку, пение напоминает нам, что в действительности мы не одиноки. Невидимое единство всей Церкви неизменно с нами в этой молитве — мы слышим его в церковной песне , вложенной в наши уста.
В любой молитве — церковной или домашней — пение прибавляет молитве третье измерение. В молитве участвуют уста и сердце. А в пении участвует всё тело — молитвы и славословия исходят от сердца, преобразуясь в мышцах, костях и суставах, благодаря всегда за все Бога и Отца, во имя Господа нашего Иисуса Христа.

Тяжелые времена

Иногда нам бывает не до пения. Ничего плохого в этом нет — но иногда случается, что нам не хочется и молится. Что тогда? Прежде всего важно помнить, что вера в Бога превыше наших чувств. Поскольку Он наставляет и призывает нас молиться, — мы должны молиться, даже если нам не до того. Когда псалмы образуют прочную основу нашей личной молитвенной жизни, мы обнаруживаем, что Слово Божье берёт верх там, где отступаются наши чувства. Более того, мы замечаем, что наши чувства во многом формируются Словом Божьим. Ибо Сам Бог дарует нам молитву в Своём Слове. Он говорит с нами, и мы отвечаем словами, которым Он учит нас.
Церковные литургические песнопения отлично дополняют домашнюю молитву. Кроме прославления Бога за дарованное нам спасение, они также напоминают о том, что мы являемся членами сообщества верующих, даже если в данный момент молимся в одиночку.
Вот когда бывают полезны молитвенники. Они устанавливают структуру молитвы, которой мы можем придерживаться, невзирая на любые перепады в нашей духовной жизни. Мысль об использовании молитвенника может показаться на первый взгляд неестественной, но в ней содержится много мудрости. Никому всерьёз не придёт в голову предпринимать путешествие по неизвестной территории без сверки с картой. Почему же мы не можем свериться с духовным путеводителем, готовясь к молитве?
Пожалуйста, пусть вас не заботит то, что употребление «готовых молитв» может подавить молитвы вашего сердца. Вы поймёте, что при правильном использовании молитвенник фактически побуждает сердце к более глубокой молитве.
Не беспокойтесь — я не собираюсь предписывать вам какую-либо конкретную книгу. У многих из вас уже есть такая на полке, некоторые могут стереть пыль со своего катехизиса, другие могут использовать при поклонении возможности, заложенные в сборнике гимнов вашей церкви — вы всегда найдёте что-нибудь, если внимательно посмотрите вокруг. Сочетание лучших из указанных источников открывает богатые возможности — книга-требник библейских чтений на церковный год, подборка соответствующих псалмов и гимнов и небольшой набор классических коллектов или иных молитв христиан минувших веков.
Любой, кто желает иметь хорошую физическую форму, может найти что-нибудь для её поддержания. Физическое совершенствование требует дисциплины — мускулатуру необходимо упражнять, чтобы улучшить тонус и увеличить силу. Но мышцы сами по себе не тренируются — необходимо встать и сделать пробежку или заняться поднятием тяжестей. Вам, должно быть, известно старое изречение: «Лучше без боли не станет» . Почему с нашим духом дело должно обстоять иначе, нежели с телом? Как по-вашему, можем ли мы использовать готовую схему в своей молитве? Очевидно, Бог считает, что можем:
“Ибо телесное упражнение мало полезно, а благочестие на всё полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей” (1 Тим. 4:8).
Теперь, надеюсь, вы поняли, что существует множество вполне приемлемых способов потренировать свои молитвенные мускулы — есть очень много доступных вам методов молитвы. Но я бы порекомендовал тот, который имеет уже весьма продолжительную историю.

Молитвенный обряд

На протяжении столетий христиане говорили о «молитвенном обряде» — и не без причины. Теперь вы уже поняли, что молитва — даже домашняя — никогда не является сугубо личным делом. Ведь наши молитвы — это не просто случайно мелькающие в голове мысли или сиюминутные эмоции. Приступая к домашней или церковной, молитве мы входим в собрание первородных, во всё огромное сообщество верующих как на земле, так и на небесах. Мы приступаем к чему-то утвердившемуся — к молитвенному обряду.
Мы знаем, что у народа Божьего всегда были предписанные для молитвы часы. В Псалтири мы читаем: “Семикратно в день прославляю Тебя за суды правды Твоей” (118:164). В Новом Завете мы читаем о Петре и Иоанне, направлявшихся в храм “в час молитвы девятый” (Деян. 3:1), то есть в три часа пополудни. На протяжении столетий христиане выработали множество молитвенных служений для различных часов суток. Эти служения во многом основываются на молитвах, записанных в самой Библии: псалмах, песнопениях и других фрагментах Писаний. Поскольку все эти служения весьма полезны, самыми употребимыми для большинства из нас могли бы стать утренняя и вечерняя молитвы, включающие элементы утренней и вечерней церковной литургии. Вместе эти служения получили название дневного круга. Они удобны как для групповых, так и для индивидуальных молитв. Очевидно, это именно то, чего вы ищете в вашем стремлении к действенной молитве.
Кроме того, желая заняться делом, мы идём в офис — место, отведённое для особых целей. То же самое и с молитвенными обрядами. Когда мы направляемся к нашим молитвам, мы делаем это, имея в голове и в сердце определённую цель. Мы подразумеваем дело, и дело серьёзное. Это дело молитвы — Божье дело. И когда мы приходим туда, где это дело совершается, то обнаруживаем, что хозяином “офиса” является Сам Иисус Христос:
“Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них” (Евр. 7:24-25).

Время искупления

Как хорошо знать, что Иисус всегда молится за нас, что мы всегда в сердце Его. Ибо истина состоит в том, что мы не всегда думаем о Нём. Но между Христом и Его Церковью всё обстоит так же, как во всех матримониальных делах — брак связывает супругов вместе даже тогда, когда они разделены расстоянием. Брак крепок, когда партнёры едины душой и телом, в речах и в личных отношениях. Но верные друг другу мужья и жёны остаются в браке даже несмотря на недели или месяцы разлуки.
Так же обстоит дело между Христом и Его Церковью. Мы не можем всегда думать о Нём, но мы находимся с нашим небесным Мужем в отношениях святого брака. Во время богослужения Он приходит к нам через близкое общение с Его святым Словом и пречистыми Телом и Кровью, а в ежедневных молитвах мы идём к Нему, чтобы вознести молитвы и славословия наших сердец. Его рука ведёт нас, Его любовь поддерживает нас день за днём, ибо Он радуется в нас. Поэтому мы живём день за днём в мире сем, как на священной земле. Ибо мы всегда пребываем в Его присутствии, вечно окружённые Его любовью. Искупленная Его Кровью, Церковь живёт в этом умирающем мире с верою и упованием. Ибо это — жизнь в её славном Господе.

Снова дома

А литургия продолжается. Как в общих молениях церкви, так и в домашних молитвах каждого христианина — Отец говорит со Своими детьми через Сына в Духе, а мы молитвой возвращаем Ему то, что Он нам говорил в Духе через Сына. Как молитвой, так и песней. Песня и молитва по своему происхождению одинаковы и имеют общую направленность: от пресвятой Троицы — и обратно. Таким образом, дети Божьи снова возвращаются в дом, где они родились — в Его присутствие.
И в Божьем присутствии — жизнь и мир для всех нас, принадлежащих Ему.